Фандом: Гарри Поттер. В Британии идёт война, Гестия Джонс ждёт, когда кончится штиль.
Добавить в моё избранное
6 мин, 17 сек 6230
Это был их второй сбор после гибели Дамблдора. На кухне у Молли Уизли сидели все — сегодня все, и от этого Гестию не покидало ощущение того, что этот сбор — последний перед финальным отсчётом.
Готовы ли они были к войне, на самом-то деле? Хлопотливая мать семейства Молли, шумные дразнящиеся близнецы, элегантная Флёр, у которой через пару недель свадьба, Люпины, которые уже успели где-то пожениться, — у всех бушевала жизнь, а разве может жизнь соседствовать с войной?
— Родственников Поттера нужно отправить в убежище. Джонс и Диггл — вы останетесь с ними, -громыхнул Грюм, и Гестия не успела даже удивиться: слова застряли в горле. Родственники Поттера? Остаться с ними… Надолго? Пока не кончится война? Потому что они могут быть мишенью?
«Почему я?», — единственное, что хотелось спросить Гестии. Она обвела взглядом собравшихся: Грюм хмурился, а Ремус и Артур смотрели сосредоточенно, как будто ждали вердикта.
— Вы единственные, кто может сделать это без лишнего шума, — сказал Ремус — спокойный, как всегда, только бледнее обычного. — Исчезновение тех, кто связан с министерством, заметят сразу.
«Но почему я?» — почти выкрикнула Гестия, с трудом кивая. Прятаться — не слишком ли много они хотят от неё в самом разгаре битвы? Ладно Дедалус — он немолод, куда тут воевать, но неужели она не принесёт больше пользы здесь? И неужели нет тех, кого нужно спрятать? Молли, например? Детей?
— Вы нас очень выручите, — добавил Артур, и Гестия поняла, что вопрос решён. Он, как и Ремус, отправлял прятаться её вместо жены, и это осознание било внезапно больнее, чем она ожидала. Взгляд Гестии неосознанно переместился на Кингсли, но тот молчал и даже смотрел куда-то вбок.
«Только потому, что я не твоя жена?» — с неожиданной злостью подумалось ей, но сейчас на повестке дня была война, напомнила себе Гестия, и молча кивнула второй раз в подтверждение своего (своего ли?) решения.
Дурсли начали раздражать Гестию с первых же минут знакомства. Так было неправильно, конечно. И она избегала заговаривать с ними: впрочем, в этом они с Дурслями сошлись.
Прибыли наконец на место в том же молчании: даже общительный Дедалус, стушевавшись, ретировался. Дурсли ужинали без них: отдельно и даже не предлагая присоединиться. Гестия, впрочем, и не чувствовала голода, лишь прихлёбывала слишком быстро остывающий чай, бессмысленно уставившись в окно. Её мысли терялись в Лондоне, где в министерстве со дня на день ждали переворота; в Норе, где всё ещё пытались шутить. У неё здесь, в одиночестве, не получалось, и только Дурсли подозрительно косились на них с Дедалусом исподлобья, но это уже не было забавным.
Дурсли их, похоже, боялись — и магов, и магии. Особенно старшие: сын (Дадли, глупое имя) практически не показывался на глаза. А может, боялись не столько магов, сколько вообще, но Гестия не собиралась копаться в чужих переживаниях.
Не тогда, когда у неё из своих остались лишь чувство ответственности, да глухое напряжение.
Когда Кингсли прислал Патронус, что Министерство пало, плотину тишины наконец прорвало. Дурсль-старший кричал не хуже, чем Сонорус. Брызгал слюной, размахивал руками — в исполнении такого «степенного толстяка» это были нелепые пируэты. И орал, что не позволит. Что именно не позволит, Гестия уже не вслушивалась. Достав бутылку огневиски, хлопнула по столу, сунула Дурслю стакан (от неожиданности он даже отшатнуться не успел) и опрокинула свой — залпом.
— Пока мы здесь отсиживаемся, там убивают наших соратников, — добавила она и невербально отправила стакан в мойку. Вернон Дурсль смотрел на стакан с такой смесью ужаса и неверия, как будто Гестия на его глазах разнесла вдребезги его фирму. Но — заткнулся.
Позже — вечером — Петунья впервые предложила им с Дедалусом присоединиться к ужину. Гробовое молчание и робкие просьбы передать соль за столом едва ли можно было счесть мирным договором, но это было похоже хотя бы на «пакт о ненападении».
Ночь все провели, не засыпая. Не сговариваясь: ждали, что произойдёт что-то страшное. Замучившейся бессонницей Гестии в полудрёме почти всерьёз хотелось, чтобы оно — что-то — случилось.
Но наутро всё было, как прежде. И на следующее, и через неделю. Жизнь, сменив направление, вошла в колею, и не было конца и краю сгустившемуся над Магической Британией вязкому туману.
Осадное положение и никаких новостей.
И вечная неуверенность, как в прогнозе погоды, который Гестия слушала по старой привычке: о теплицах и родном уютном огороде пришлось забыть. «Переменная облачность» — универсальное сочетание на все случаи жизни.
ПоттерДозор — чтобы услышать знакомые голоса с виной и облегчением, услышать вечно успокаивающий просветлённый басок Кингсли, и прогноз погоды — потому, что человек не может без мелочей, организовывающих дни в стройную череду.
К Хэллоуину во время традиционных вечеров «за радио» к Гестии стала подсаживаться Петунья.
Готовы ли они были к войне, на самом-то деле? Хлопотливая мать семейства Молли, шумные дразнящиеся близнецы, элегантная Флёр, у которой через пару недель свадьба, Люпины, которые уже успели где-то пожениться, — у всех бушевала жизнь, а разве может жизнь соседствовать с войной?
— Родственников Поттера нужно отправить в убежище. Джонс и Диггл — вы останетесь с ними, -громыхнул Грюм, и Гестия не успела даже удивиться: слова застряли в горле. Родственники Поттера? Остаться с ними… Надолго? Пока не кончится война? Потому что они могут быть мишенью?
«Почему я?», — единственное, что хотелось спросить Гестии. Она обвела взглядом собравшихся: Грюм хмурился, а Ремус и Артур смотрели сосредоточенно, как будто ждали вердикта.
— Вы единственные, кто может сделать это без лишнего шума, — сказал Ремус — спокойный, как всегда, только бледнее обычного. — Исчезновение тех, кто связан с министерством, заметят сразу.
«Но почему я?» — почти выкрикнула Гестия, с трудом кивая. Прятаться — не слишком ли много они хотят от неё в самом разгаре битвы? Ладно Дедалус — он немолод, куда тут воевать, но неужели она не принесёт больше пользы здесь? И неужели нет тех, кого нужно спрятать? Молли, например? Детей?
— Вы нас очень выручите, — добавил Артур, и Гестия поняла, что вопрос решён. Он, как и Ремус, отправлял прятаться её вместо жены, и это осознание било внезапно больнее, чем она ожидала. Взгляд Гестии неосознанно переместился на Кингсли, но тот молчал и даже смотрел куда-то вбок.
«Только потому, что я не твоя жена?» — с неожиданной злостью подумалось ей, но сейчас на повестке дня была война, напомнила себе Гестия, и молча кивнула второй раз в подтверждение своего (своего ли?) решения.
Дурсли начали раздражать Гестию с первых же минут знакомства. Так было неправильно, конечно. И она избегала заговаривать с ними: впрочем, в этом они с Дурслями сошлись.
Прибыли наконец на место в том же молчании: даже общительный Дедалус, стушевавшись, ретировался. Дурсли ужинали без них: отдельно и даже не предлагая присоединиться. Гестия, впрочем, и не чувствовала голода, лишь прихлёбывала слишком быстро остывающий чай, бессмысленно уставившись в окно. Её мысли терялись в Лондоне, где в министерстве со дня на день ждали переворота; в Норе, где всё ещё пытались шутить. У неё здесь, в одиночестве, не получалось, и только Дурсли подозрительно косились на них с Дедалусом исподлобья, но это уже не было забавным.
Дурсли их, похоже, боялись — и магов, и магии. Особенно старшие: сын (Дадли, глупое имя) практически не показывался на глаза. А может, боялись не столько магов, сколько вообще, но Гестия не собиралась копаться в чужих переживаниях.
Не тогда, когда у неё из своих остались лишь чувство ответственности, да глухое напряжение.
Когда Кингсли прислал Патронус, что Министерство пало, плотину тишины наконец прорвало. Дурсль-старший кричал не хуже, чем Сонорус. Брызгал слюной, размахивал руками — в исполнении такого «степенного толстяка» это были нелепые пируэты. И орал, что не позволит. Что именно не позволит, Гестия уже не вслушивалась. Достав бутылку огневиски, хлопнула по столу, сунула Дурслю стакан (от неожиданности он даже отшатнуться не успел) и опрокинула свой — залпом.
— Пока мы здесь отсиживаемся, там убивают наших соратников, — добавила она и невербально отправила стакан в мойку. Вернон Дурсль смотрел на стакан с такой смесью ужаса и неверия, как будто Гестия на его глазах разнесла вдребезги его фирму. Но — заткнулся.
Позже — вечером — Петунья впервые предложила им с Дедалусом присоединиться к ужину. Гробовое молчание и робкие просьбы передать соль за столом едва ли можно было счесть мирным договором, но это было похоже хотя бы на «пакт о ненападении».
Ночь все провели, не засыпая. Не сговариваясь: ждали, что произойдёт что-то страшное. Замучившейся бессонницей Гестии в полудрёме почти всерьёз хотелось, чтобы оно — что-то — случилось.
Но наутро всё было, как прежде. И на следующее, и через неделю. Жизнь, сменив направление, вошла в колею, и не было конца и краю сгустившемуся над Магической Британией вязкому туману.
Осадное положение и никаких новостей.
И вечная неуверенность, как в прогнозе погоды, который Гестия слушала по старой привычке: о теплицах и родном уютном огороде пришлось забыть. «Переменная облачность» — универсальное сочетание на все случаи жизни.
ПоттерДозор — чтобы услышать знакомые голоса с виной и облегчением, услышать вечно успокаивающий просветлённый басок Кингсли, и прогноз погоды — потому, что человек не может без мелочей, организовывающих дни в стройную череду.
К Хэллоуину во время традиционных вечеров «за радио» к Гестии стала подсаживаться Петунья.
Страница 1 из 2
