История одной смерти

— возражает Рабастан, крепко зажмуриваясь и мотнув головой.

— Уже нет, — обещает ему Родольфус. — Я разжёг камин. Там тепло.

— Там был дождь, — говорит Рабастан. — И так грязно…

— Где «там», Рэбби? — Родольфус сидит на краю ванны и раздумывает, можно ли применить к брату легилименцию так, или лучше всё же спросить. Он редко просит того о подобном, и обычно Рабастан соглашается, ибо так бывает действительно проще для дела, но сейчас Родольфус совсем не уверен в его согласии.

— На поле, — отвечает Рабастан.

Это плохо. В поле в дождь «обижать» кота могут только волшебники с какой-нибудь неприятной ритуальной целью — и какого, хотел бы знать Родольфус, Мордреда, понадобилось там его брату с компанией?

— На каком поле? — мягко спрашивает Родольфус, проверяя температуру воды. Кот лениво поворачивает голову и смотрит на его руку, а потом жмурится и продолжает мурлыкать. Странный зверь: Родольфус не слышал, чтобы кошки до такой степени любили воду — впрочем, сказать по правде, их повадки его никогда не интересовали.

— Огороженном, — отвечает Рабастан — и вдруг открывает глаза. — Я хочу лечь, — просит он. — И спать. Я устал.

— Пойдём, — соглашается Родольфус, помогая ему с котом, которого Рабастан по-прежнему крепко прижимает к себе, выбраться из ванны и высушивая их обоих заклятьем.

После Рабастан долго лежит в постели и не отпускает от себя брата — кот давно спит рядом, устроившись у него в ногах и свернувшись крупным меховым шаром. А вот Рабастан уснуть не может — ворочается с боку на бок, нервно вздрагивая каждый раз, когда потревоженный этим кот начинает шевелиться, шепчет что-то, что Родольфус не может разобрать, а едва начинает, вроде бы, засыпать, вскрикивает и громко и испуганно зовёт:

— Руди!

— Я здесь, — неизменно отзывается тот, кладя руку ему на лоб. — Всё хорошо, Рэбби. Ты дома.

Время идёт, а состояние Рабастана никак не меняется, и ближе к рассвету, который, впрочем, приходит довольно скоро, Родольфус решает, что его брату нужен целитель. Никакая легилименция не поможет ему узнать, что именно тот съел или выпил, а даже если бы и помогла — Родольфус вовсе не специалист ни в целительстве, не в «весёлых зельях». Что, пожалуй, можно считать упущением — но не восполнять же эти пробелы в знаниях на своём брате.

Приведённый эльфом пожилой седоватый целитель, худощавый и невысокий, судя по своему наряду, явно вытащен из постели (Родольфус отмечает себе не забыть, во-первых, дать галеон сверху, и во-вторых, отправить потом какой-нибудь приятный подарок совой — бутылку вина или, может быть, кальвадоса), однако не выказывает ни малейшего неудовольствия таким ранним временем для визита. К сожалению, он даже не может толком осмотреть Рабастана — тот шарахается от него и, лихорадочно схватив сонного и ничего не понимающего кота, мечется в поисках своей благоразумно убранной Родольфусом палочки и кричит:

— Не подходи к нему! Не смей! Руди, прогони его! Прогони и убей!

— Мне нужна его кровь, — говорит ничуть не удивлённый и не смущённый целитель. — Можете взять сами, — предлагает он. — А я пока выйду и подожду в другой комнате. Не стоит его сейчас волновать.

— Вы уже встречались с подобным? — хмуро спрашивает Родольфус, провожая его в соседнюю комнату, служащую гостиной для Рабастана.

— Есть целый ряд зелий, которые при определённых условиях дают подобный эффект, — кивает целитель. — Его кровь всё нам расскажет… наберите сюда, пожалуйста, — он протягивает Родольфусу небольшой стеклянный фиал, и тот возвращается к брату.

— Не надо, не надо, Руди, не надо, пожалуйста! — умоляюще говорит Рабастан, прижимая к себе кота и глядя на Родольфуса с таким видом, словно тот пришёл его убивать. — Пожалуйста, пожалуйста, я не хочу больше никого убивать, я устал, не хочу, нет… только не тебя… Руди, пожалуйста!

— Убивать меня? — хмурится Родольфус и, спрятав фиал в карман, медленно и демонстративно показывает брату пустые ладони. — Я ни причиню ему зла, Рэбби, я обещаю… я даже не притронусь к нему. Почему ты должен убить меня? — спрашивает он хоть и мягко, но очень настойчиво.

— Мы решили убить всех, кто обидит его, — говорит Рабастан, всхлипывая. — Я обещал… Обещал Эвану… мы поспорили, и я обещал… но я не хочу ничего тебе делать! — он рыдает.

— Тебе не придётся, — обещает ему Родольфус. Его голос спокоен и мягок, так же, как и движения — только желваки играют на худом широком лице. — Мне нужно только чуть-чуть твоей крови — чтобы помочь тебе, наконец, заснуть. Твоей, — повторяет он. — Не его. Дашь мне руку, Рэбби? — просит Родольфус.

— Я не могу больше, — шепчет Рабастан, плача и всхлипывая. — Сделай так, чтобы это закончилось!

— Сделаю, — обещает Родольфус и опять просит: — Дай мне руку.