История одной смерти

Потому что изучать подобные вещи с помощью всевозможных зелий — это всё равно, что изучать трансфигурацию, вырезая фигурки из дерева или камня.

И опять же, его бы это вовсе не трогало — каждый делает со своей жизнью что ему хочется — если бы это не касалось Рабастана, а значит, и его самого.

И вот теперь…

— Не ругайся, — вдруг шепчет Рабастан, робко нащупывая его руку, и Родольфус мгновенно переключается на него — подумать о Розье время у него ещё будет.

— Не буду, — обещает он, ласково проводя ладонью по волосам Рабастана — те слегка влажные и жёсткие, потому что тоже в крови. Искупались они в ней, что ли? Одетыми? Зачем? — Я совсем не сержусь, — мягко говорит он. — Просто волнуюсь. Но ты дома — и всё хорошо. Нужно вымыться, Рэбби.

— Ты пойдёшь со мной? — просит Рабастан, открывая, наконец-то, глаза и заглядывая в лицо Родольфусу.

— Конечно, — кивает тот.

Рабастан очень осторожно отнимает, наконец, от себя кота — тот цепляется когтями за его одежду и довольно активно сопротивляется — и кладёт его на кровать, сгребая вокруг него покрывало. Кот — он весь белый, кроме пушистого рыжего хвоста и ушей, тощий и длинный, с мощным костяком и большими оранжево-медными глазами, а вот усов у него почему-то нет вовсе — немедленно лезет назад, и Рабастан не выдерживает и вновь прижимает его к себе и растерянно смотрит на Родольфуса.

— Ему страшно, — говорит он, баюкая зверя, словно младенца. — Они его мучили, ты понимаешь?

— Ну бери его с собой, — кивает Родольфус. — Встанешь? — он протягивает руку, и Рабастан хватается за неё своей, продолжая второй прижимать к себе кота. — Пойдём, — Родольфус помогает брату подняться и, обхватив за талию, медленно ведёт его в ванную — тот ступает неуверенно и неровно и шепчет:

— Мне нехорошо, Руди…

— Я знаю, — кивает тот, стараясь, чтобы голос звучал как можно ласковее и увереннее. — От воды станет легче. И грязь смоем… садись, — он усаживает Рабастана на край ванны и парой взмахов палочки снимает с него одежду. Ран на теле нет — так же, как, к счастью, и крови, в ней испачканы только руки и голова. И ещё кот — с которым Родольфусу приходится сейчас считаться. Тот, впрочем, ведёт себя смирно — сидит, прижавшись к Рабастану, и даже не пытается, к счастью, царапаться. Когти у него длинные и острые — Родольфус уверен, что именно они оставили царапины на лице его брата.

Быстро наполнив ванну водой, Родольфус усаживает в неё Рабастана и с удивлением наблюдает, как кот отправляется туда вместе с ним и погружается в воду на удивление спокойно и даже, кажется, с удовольствием. Рабастан откидывается назад и кладёт голову на борт ванной, который Родольфус тут же смягчает для него простенькой трансфигурацией, и закрывает глаза, расслабляясь. Он любит воду, и она всегда его успокаивает — хотя после того, как Рабастан едва не утонул в море, Родольфусу это странно. Впрочем, сейчас это очень кстати — и Родольфус начинает смывать засохшую кровь сперва с лица брата, а затем и с его волос, осторожно намыливая их и следя, чтобы пена не попала под неплотно прикрытые веки Рабастана. Кот, к немалому удивлению Родольфуса, тем временем удобно устраивается на его брате — так, что над водой торчит лишь его голова — и начинает всё громче урчать, жмуря свои большие глаза и не обращая, похоже, никакого внимания на старшего из Лестрейнджей.

Пена на волосах Рабастана быстро становится ярко-красной, и Родольфус, не желая растворять всё это в воде, просто убирает её заклинанием и намыливает их снова — Рабастан стонет негромко и шепчет:

— Я спать хочу… но не получается…

— Чуть попозже, — мягко говорит ему Родольфус. — Я потом тебе помогу. Потерпи, Рэбби.

— Я устал, — жалобно и капризно говорит Рабастан, и его губы дрожат и кривятся. — И мне холодно…

— Даже сейчас? — хмурится Родольфус, начиная смывать розоватую пену с его волос.

— Нет, — шепчет Рабастан. — Внутри… всё равно холодно, но не очень… и я не отдам его, — он прижимает откровенно блаженствующего кота к себе, и тот начинает мурлыкать громче.

— Не отдавай, — соглашается с ним Родольфус. Что же такое с этим котом? Рабастан всегда был, как и он, равнодушен к домашним животным, и даже в детстве никогда не хотел питомца — так что дело, почти уверен Родольфус, не в коте, а в обстоятельствах его спасения. Кого же они там убили? И зачем? — Где ты взял его? — спрашивает он с любопытством.

— Там, — невнятно отзывается Рабастан.

— Где «там», Рэбби? — улыбается Родольфус.

— На улице, — говорит тот — и вдруг ёжится. — Не хочу, — говорит он, упрямо сжимая губы, и добавляет: — Он тут, — опять прижимая к себе кота.

— Тут, — соглашается с ним Родольфус, намыливая его волосы в третий раз. Пена, наконец, остаётся белой, и он, смыв её, касается плеча брата и говорит ласково: — Всё, Рэбби, я закончил. Выбирайся.

— Там холодно!