История одной смерти

— Мы спасали его, — с некоторым удивлением говорит ему Рабастан — и Розье, скривившись, говорит:

— Ясно. Так. Домой ты пойдёшь попозже — надо прийти в себя. А то твой братец меня заавадит, если ты к нему сейчас такой явишься. Идём… да брось ты эту дрянь! — восклицает он.

— Я домой, — упирается Рабастан и идёт прямиком к камину.

— Стой ты! — Розье пытается его задержать, и Родольфус усмехается — где ему… когда Рабастан чего-то действительно хочет, остановить его можно только Петрификусом. Да и то не всегда. — Да стой же! — он всё-таки хватает его за плечо. — Погоди. Дай я тебя хоть слегка подсушу, — говорит он, направляя на него палочку. — С тебя же кровь капает как с… а, не знаю я, как с кого. Ну вот так, — он удовлетворённо кивает и позволяет Рабастану высвободиться. — Дай слово, что не скажешь брату, с кем ты был, — неожиданно требует он.

Родольфус усмехается. Значит, Розье всё-таки понимает, насколько неразумно себя ведёт. Понимает — но всё равно делает. Следовательно, договориться с ним не получится — придётся решать проблему как-то иначе.

— Не скажу, — кивает Рабастан. — Не смей трогать его, — добавляет он, и Родольфус узнаёт ту интонацию, которая так напугала его этой ночью.

Смотреть дальше нет смысла, и Родольфус отпускает брата, аккуратно покидая его сознание.

— Рэбби, — мягко говорит он, касаясь его руки. — Я прошу тебя — не связывайся ты с этой дрянью. Оставь её Трэверсу и Розье.

— Не сердись, — просит Рабастан очень жалобно и по-детски.

— Не сержусь, — качает головой Родольфус — и тут вспоминает про сидящего в соседней комнате целителя. — Я сейчас вернусь, — обещает он — и быстро уходит.

Целитель встречает его коротким:

— Всё готово. Скверное зелье — да ещё в смеси с алкоголем. Я бы очень советовал вашему брату никогда больше такого не делать.

— Это случайность, — легко врёт Родольфус. — Вернее, дурацкая шутка одного из знакомых… разумеется, такого больше не будет. Вы можете привести его в себя сейчас?

— Я вам сейчас всё напишу, — кивает целитель. — Я бы рекомендовал провести полную детоксикацию и выдержать несколько дней диету… и попить зелья.

— Мы сделаем всё, что нужно, — кивает Родольфус. — Я вам буду очень признателен — простите, что пришлось вытащить вас из постели.

Пожалуй, тут нужно дать сверху не галеон, решает Родольфус, а все три. Или, может быть, даже пять… со знающими и скромными целителями следует дружить, а этот работает с их семьёй давно, и до сих пор ни у Родольфуса, ни — прежде — его отца не было к нему никаких претензий.

Выпив зелья, Рабастан, наконец, засыпает, но Родольфус не решается отставить его одного — кот, бесспорно, не в счёт — и, трансфигурировав кресло в кушетку, ложиться спать в его комнате. Просыпается он ближе к полудню и, открыв глаза, упирается взглядом в пристально глядящего на него кота.

— Мяу, — басом говорит тот — и нетерпеливо переминается с лапы на лапу.

— Извини, — усмехается Родольфус. — Не до тебя было. Тебя покормить или… нет, выпустить я тебя не могу, — решительно говорит он, задумавшись. Как-то его никогда не интересовало, где и как справляют свои естественные надобности закрытые дома животные. Впрочем, на Диагон-Элле есть магазин — владелец наверняка в курсе.

Через полчаса кот, наконец, получает свой лоток с песком, а затем и еду, а Родольфус временно перемещает в спальню брата свой стол и, позавтракав, работает до тех пор, пока Рабастан, наконец-то, не просыпается — то есть почти до самого вечера. Он ещё слаб, и его мутит — а главное, он почти не помнит вчерашней ночи. И Родольфус не знает, радоваться ему или расстраиваться — потому что для того, чтобы избегать уже сделанных однажды ошибок, о них, безусловно, следует помнить.

— Ты показал мне, что было вчера, — принимает он, наконец, решение. — И я хочу напомнить это тебе.

— Ты злишься? — спрашивает Рабастан, кутаясь в одеяло.

— Я просто хочу, чтобы ты это помнил, — неопределённо говорит тот. — И, кстати, решил, что делать вот с ним, — Родольфус указывает брату на уютно устроившегося на подоконнике и глядящего куда-то вдаль кота.

— Кот, — задумчиво говорит Рабастан. — Я помню… помню, что он мой. Но не помню, откуда и почему.

— Сейчас вспомнишь, — обещает ему Родольфус и ставит перед ним Омут Памяти.

А потом утешает рыдающего Рабастана и просит:

— Рэбби, пожалуйста. Ты знаешь, я не вмешиваюсь в твою жизнь и твои дела — но Мерлина ради, объясни мне, зачем тебе эта компания? Вы же отлично дружили с Люциусом — что стряслось?

— Он женился, — дёргает плечом Рабастан.

— И что? — улыбается Родольфус.

— Ну… это скучно, — Рабастан вдруг смеётся. — Хотя, может, ты и прав. По крайней мере, с Розье. Не злись на меня, — просит он.

— Я кажусь тебе разозлённым? — удивлённо спрашивает Родольфус — и они смеются.