Жертвуй!

Рик!»

Это было на моем первом городском фестивале, когда я, пользуясь своим высоким прыжком, снимал игрушки и конфеты с ёлки для себя и остальных. И спустя несколько лет я так и продолжал использовать высоту своих прыжков, но только уже в других целях.

В драках.

«Слушай, Рик, ну ты зверь, когда так напрыгиваешь! Прям как Хэнк! Ну, этот, как его… Луизетти! Что? Ты его не знаешь?! Великий баскетболист!…»

Я помотал головой.

Увидев, как один из мальчишек догадался воспользоваться помощью своего друга, забравшись ему на плечи, потянулся за игрушкой и, покачнувшись, грохнулся на землю, я не сдержался и, слегка ухмыльнувшись, прыснул в сторону.

— Ну наконец-то ты улыбнулся! — улыбка, до этого просто легко гуляющая на устах девушки, расплылась ещё шире, и Лу громко засмеялась. Я хотел уже было рассмеяться вместе с ней, но тут же вспомнил про свой статус и наставления старших, поэтому буквально через мгновение я снова был с непрошибаемой мордой и прожигал взглядом, полного презрения, встречных прохожих, которые, завидев меня, нервно дергались и обходили нас с Лу за несколько метров.

Никакого праздника. Никакого веселья. Мне не дано улыбаться. Я Хэнк. Страшный, холодный и опасный. Только так.

Когда Лу отошла от меня на почтительное расстояние, я посмотрел в сторону того самого мальчика, который, грохнувшись, сейчас во всю силу ревел. Ну что за…

Я, цыкнув и плотно сжав губы, проскользнул через толпу и, подойдя к ревущему пацану, сел рядом с ним на корточки. Тот не обращал на меня внимания, в то время как остальные мальчишки с надеждой взглянули на меня, ожидая, видно, что я, их спаситель, смогу успокоить мелкого.

— Слышь, хватит ныть. — неожиданно грубо для себя пробубнил я, и, ко моему удивлению, мальчишка, до этого орущий, тут же замолк, уставившись на меня удивленными глазками. Все пацаны восхищенно замолчали и безотрывно начали глазеть на меня, наверное, мысленно уже приняв меня как своего вожака. Я кашлянул. Это моя минута славы. — Если же и мужики будут плакать, то кому тогда девочек, вечно ревущих, успокаивать, мм? Мужик должен до конца бороться. Так что давай, вставай.

Я, поднявшись, протянул руку мелкому, но его взгляд, полный восхищения и слёз боли, заставил меня смущенно спрятать глаза. Но в ту же секунду он схватил меня за руку, и я, поняв, что он хочет, тут же подсобил ему второй рукой, чтобы он залез ко мне на плечи.

Раз. Два.

Шустрый какой.

— Рик, ты где?! — Лу, ты как всегда вовремя, подожди маленько. Пацаненок с моей помощью быстро и ловко сорвал игрушки и для себя, и для своих товарищей. Восторга и довольного смеха было немерено. Выполнив свою маленькую, но миссию, я опустил на землю мальчишку и развернулся навстречу девушке, но тут же удивленно замер, почувствовав, как кто-то меня дергает за рукав.

— Ну чего ещё? — немного с раздражением спросил я, повернув голову обратно.

Мальчик протягивал мне одну из игрушек, сорванных им.

— Пасиб, дядь! — громко вычеканил он, нахмурив зачем-то брови. Я, хмыкнув, потрепал его за волосы и, приняв подарок и уже догадываясь, кому я его подарю, сказал:

— Это тебе спасибо, мелкий.

Я быстро ушел и скрылся в толпе, хотя был уверен, что мальчишка ещё долго смотрел мне вслед. Я долго высматривал среди незнакомых весёлых и румяных от мороза лиц одну единственную мордашку. Мне везде казалось, что я видел её пышные светлые волосы, что я видел её бежевое пальто, что я видел её счастливую улыбку, но вместо этого постоянно натыкался на совершенно незнакомых мне людей. Где ты, Лу?

— Лу! — крикнул я, не выдержав.

— Рикки! — одновременно со мной позвала меня по имени девушка. Слева. Я развернулся и наконец-то встретился с ней взглядом — стоит, машет мне рукой, смеется. Дура. Я, подбежав к ней, тут же ошарашенно замер, услышав неожиданный грохот сверху, что заставило меня вздернуть голову кверху. Это оказалось всего лишь фейерверком, поэтому я опустил голову обратно, но вот Лу так не думала — она, как малое дитё, смеялась и тыкала пальцем в небо, призывая к радости и меня. Что в нем такого?…

Какие у неё щеки румяные.

Замерзла?

Без перчаток, совсем уже. Ещё бы в футболке вышла, дура.

Какие волосы кудрявые. Всегда жалуется, что от влажности они вьются, но мне наоборот это нравится. Я уставился на снежинки, оказавшиеся в волосах девушки, что придавало ей ещё больше сказочный вид. Я даже и не заметил, как, засмотревшись, сжал в руках игрушку в виде маленького плюшевого серого зайца, подаренную пацанёнком.

Какая же она красивая, эта дура.

— Лу, я люблю тебя! — закричал я, но тут же опешил. Девушка опустила голову, словно её фейерверк уже совсем не волнует, и многозначительно посмотрела в мои испуганные глаза. Сердце сжалось. Что я наделал… Неужели услышала?