Жертвуй!

Щелкаю колесиком.

Горящая зажигалка летит в сторону болота и попутно слабо освещает очертания скорчившихся, словно в агонии, деревьев, темные еловые ветви, похожие на лапы монстра из детских кошмаров, и его высокий силуэт среди черных стволов. И тут же этот силуэт растворяется во мраке, когда зажигалка приземляется на землю и… Гаснет. Я замычал от бессилия, прижав к себе Лу. Неужели, это всё?

Но тут одна яркая искра быстро появляется над засохшей травой, покрывающей всё болото, и тут же падает вниз. Буквально пару секунд — и благословенный огонь начинает, треща, разрастаться вокруг его силуэта. Он в опале.

Огонь поднимается, становясь всё больше и больше, и я начинаю чувствовать его горячее дыхание.

Я должен бежать, должен уводить отсюда Лу, но вместо этого завороженно смотрю, как он мечется в кольце огня, появляясь в разных точках, но не выходя за пределы пламенной блокады. Как загнанный зверь, он шипит на огонь, верещит и пытается всячески выбраться, при этом обходя жгучее пламя.

Я должен бежать, черт возьми, должен, должен, должен! Но вместо этого, видя то, как его вечно безмолвное лицо начинает преображаться, выставляя на показ его черные глаза с маленькими искорками ненависти в них, огромный, безобразный и полный острых клыков рот, я начинаю смеяться.

Смешно. Аж до боли.

Он верещит и пытается достать меня своими щупальцами-векторами, тянется в мою сторону до отвращения тонкими и бледными руками, но каждый раз натыкается на пламя, которое его болезненно обжигает, что вызывает у меня ещё больше приливов пугающего смеха, эхо которого скользило между деревьями и вместе с треском и искрами от огня поднималось вверх, к молчаливому ночному небу. Поднималось и вновь опускалось обратно ко мне, заставляя меня холодеть от ужаса, но я всё также задыхался и захлебывался в слезах от дикого хохота, даже не замечая, что огонь уже подобрался вплотную и ко мне.

Он верещит от боли! Он в замешательстве!

— Ха… Ха… Ахахахах!

Я хватаюсь за свои волосы и загибаюсь от жуткого смеха, который дарует мне не только облегчение, но и причиняет боль. Плевать! Ему больно! Он боится! Я… Я смог!

— Ха… Ха… — я судорожно дергаюсь, пытаясь ещё раз издать вопль, полный наслаждения и щекотящего все внутренности удовлетворения, но вместо него выходит невразумительный сип. Я падаю на четвереньки. Слюни текут. Как же я жалок, хотя момент воистину прекрасен.

Внезапно он замер, устремив свой взгляд прямо на меня.

И я тоже поднял голову и взглянул на него, нервно хихикнув.

— Человек. Ты омерзителен и глуп. — его слова меня не задевают совершенно, но кажется я понял, что он имеет в виду. Огонь, который предназначался для тощего человека, теперь по-предательски окружил и меня с Лу, собираясь вот-вот заставить меня вопить уже не от удовольствия, а от боли и страха за свою жизнь и за жизнь девушки.

Словно ледяной водой меня окатило, и я очнулся.

Очнулся, но слишком поздно — огонь уже окружил меня, даруя мне своё горячее и обжигающее дыхание. Назойливый язык пламени скользнул к моей лодыжке, но я, топнув ногой, уничтожил его попытки подобраться ко мне ближе. Но таких языков было множество, и с каждым из них справится я был не в силах.

Вот до чего докатился, балбес.

— Рикки… — просипела девушка, приоткрыв глаза. — Рикки, ты здесь?…

Я, отмахнувшись от приближающегося пламени своей рубашкой, упал на колени и понял, что всё это бессмысленно. Уверен, что в моих пустых от горя и от приближающего сумасшествия глазах отражение языков пламени выглядело очень красивым и завораживающим. Не знаю, почему, но именно эта мысль меня сейчас будоражила больше всего.

У меня едет крыша.

— Я здесь, Лу.

Девушка словно не замечала бушевавшей вокруг нас стихии, словно не чувствовала на себе его прожигающий взгляд.

— Хорошо, что ты здесь. — прогундосив это, Лу шмыгнула носом, что красноречиво говорило о том, что она вся в слезах. Рубашка, которая являлась моим последним оружием и защитой от огня, загорелась у меня в руках, и я поспешил её затоптать в земле.

— Да, — я, чувствуя дрожь в коленках, упал рядом с ней на землю. Осталось дожидаться мучительной и жуткой смерти.

Огонь, больше не имея преграды, разросся. Я подумал о том, что мог бы схватить Лу и, посадив её на плечи, попытаться выбежать из этого адского круга, но понял, что и это бесполезно. Девушка вновь закрыла глаза, словно решила уснуть, чтобы не чувствовать боли, и крепко сжала мою кисть, а я, словно действительно мог защитить от неизбежного, обхватил её, прижав к себе.

Горячо.

Жарко.

Всё пылает.

Я в последний раз кинул взгляд на темное ночное небо, которое всегда будет молчаливым и спокойным, что бы ни произошло на земле.