Жертвуй!

Я уже было поднялся, чтобы кинуться на поиски девушки на нижние этажи, как услышал стук со стороны лестницы.

Размеренный, неторопливый, уверенный.

Это он.

Я застыл в ожидании, когда он полностью взойдет по лестнице на чердак — его рост был слишком большой для того, чтобы тот смог поместиться здесь, хоть крыша и была достаточно высокой, поэтому ему пришлось немного наклонить голову.

Я уверенно взглянул ему в лицо и посмотрел четко туда, где по идеи должны находиться глаза. Я почувствовал, что он тоже ответил мне пронизывающим взглядом. Я вздрогнул от холода и неприятной сырости. Или же из-за его взгляда?

— Где она? Где Лу? — громко спросил я, не отводя глаз и продолжая сохранять выражение, полное тихой ненависти и уверенности в себе.

Тощий долго молчал.

— Женщина? — утробным и шипящим голосом удивленно спросил он, словно не ожидал такого простого вопроса. Мне показалось, он хмыкнул. — Я убил её.

Щёлк.

Что?

Вдох. Выдох.

Я сделал шаг, неуверенный, робкий, покачивающийся. Скрипнул мокрый пол, чавкнула пожелтевшая листва.

Что? Убил?… Это как? То есть, Лу мертва? Убил. Умертвил. Она исчезла. Лу нет. Её убили, она мертва. Лу. Лаври. Лавриния. Нет. Исчезла, испарилась, больше не придет. Мертва. Мертва? Мертва. Убил. Он убил, а она убита. Как это так? Не может быть. Это же Лу. Нет, Лу жива. Быть по-другому не может. Мертва? Нет. Нет. Не верю. Он врёт. Лу придёт, Лу здесь, Лу не могла. Лу. Лаври. Жива. Лавриния. Убил? Не мог.

Только потом я заметил, что отчаянно и горячо шепчу это вслух. Мне казалось, я слышал его смех. Он смеется? Убью.

Я с жутким воплем кинулся на него, размахивая нелепо кулаками. Я, встав в стойку, отвожу руку для удара и всем телом налегаю на руку, тем самым переводя всю силу и массу в свой кулак.

Треск ломающихся деревянных перил лестницы, разлетающиеся в разные стороны щепки и мой вопль, полный недоумения и злости. Он испарился буквально за секунду до моего удара, который пришёлся на рядом находящуюся лестницу. Я облизнул кровь, стекающую из пореза от влетевшей в щёку щепки.

Он стоял уже в другом углу комнаты, рядом с раскуроченным окном.

— Иди сюда, мразь! Хватит убегать!… — я вновь, вереща и брызжа слюной, кинулся на него, упав. Проехавшись лицом по мокрой и грязной листве, я взбесился ещё больше, так как услышал его надменный, шипящий и тихий смех. Но, грохнувшись на пол, я не остановился — побежал на четвереньках, медленно приподнимаясь.

— Человек, твоя злость меня смешит.

Руки саднило от боли, поэтому поднимать их было трудно и тяжело. Я просто влетел в него всем своим телом — а оно было не лёгонькое — и, вновь услышав треск, почувствовал какой мой нос смачно и громко хрустнул.

Стена?

Стена, которая трещит и превращается в щепки. Я чувствую, как хлипенький пол чердака начинает коситься под моими ногами, и я медленно и неумолимо теряю равновесие, поскользнувшись на мокрой листве, делаю оборот и влетаю в дыру, которая являлось окном.

Я вижу, как от меня удаляется крыша, чердак со своей искореженной кроватью, ржавыми цепями и старым сундуком и его высокий силуэт.

Я тут же зажмурился.

Мама, Лу, простите, я умираю.

— Не так быстро. — с этими словами тощего, я почувствовал молниеносный и резкий толчок, который тут же подкинул меня вверх.

Я распахнул глаза.

Не упал.

— Отпусти, мразь. — тощий держал меня своими подергивающимися черными векторами, прямо напротив себя.

— Хочешь умереть? — вопрос, который обычно должен под собой подразумевать угрозу, сейчас выглядел как выгодное предложение из «уст» тощего. Он резко, словно на аттракционе«Биг Бен», поднимает меня вверх, из-за чего моя голова начинает кружиться. Мой страх высоты, который часто преследовал меня, и сейчас не поленился дать о себе знать — я похолодел при виде отдаляющейся земли и моих болтающихся над высотой пятиэтажки босых ног. Тело ослабло, из-за чего тощему пришлось сжать меня сильнее, чтобы я не выскользнул из его векторов, обвивающих моё туловище. Зачем? Он же хотел уби…

Моя мысль прервалась неожиданным рвотным спазмом в глотке, и буквально через секунду я содрогнулся — изо рта неожиданным толчком выплеснулась желчь — единственное, что могло вырваться из моего пустого желудка. Я затрясся в кашле, пустом и жгучем, так как рвоты у меня не было. Глотку жгло, нутро все сжалось.

Когда приступ тошноты закончился, я обмяк ещё сильнее. Перед глазами всё плавало, и я чувствовал, что скоро должен буду потерять сознание.

— Отвратительно. — прошипел тонкий, возможно, так нелестно отзываясь о моей рвоте. Ничего, я давно хотел ему весь костюм заблевать, чтобы не так идеально и смазливо он выглядел. Векторы заблевал, в следующий раз до него самого доберусь.

— Отпусти…

— Хочешь умереть?