Жертвуй!

Её губы дрогнули и начали неуверенно расплываться в улыбке, полной облегчения. Брови, удивленно приподнятые, изогнулись, выражая страдание.

А глаза…

Такого блеска я никогда не видел в глазах людей. Или же… Видел?

— Рикки! — голос девушки звоном раздается у меня в ушах, заставляя меня съежиться от трескучей боли по всему телу. Внутри что-то защекотало, заметалось, начало биться в конвульсии, пытаясь вырваться наружу, через глотку.

Моё имя. Неужели я забыл его?

Из глаз девушки, блеснув, заскользили по румяным щекам слёзы. Почему она плачет? Почему она смотрит так на меня? Почему повторяет моё имя? Не надо.

Девушка протягивает ко мне руки и делает несколько шагов, продолжая улыбаться, словно ожидая, что я пойду ей навстречу. Она мнёт под собой траву, принадлежащую хозяину, она дышит воздухом хозяина, она рассекает слабый туман, принадлежащий хозяину. Она ходит по земле, которая принадлежит только хозяину.

Я неуверенно, словно боясь этой девушки как неведомой напасти, делаю шаг назад. Она останавливается, недоуменно смотря на меня широко распахнутыми карими глазами. Её руки опускаются так же как и уголки посиневших губ.

Внутри меня продолжает что-то, кашляя, кряхтя, еле-еле царапаясь, вертеться, не находя себе места.

— Рикки… — девушка продолжает плакать.

— Не зови меня по имени. Откуда тебе оно известно?

— Почему… Ты, что, не помнишь меня? Это я, твоя…

— Замолчи, прошу.

— Ри…

— Я не знаю тебя.

— Рикки! Умоляю, подойди ко мне! Он управляет тобой! Нужно бежа…

— Заткнись!

Девушка, не обращая внимания на мои слова и на моё перекошенное в гневе лицо, кинулась ко мне и потянулась, чтобы схватить меня за руку. Нет, нет, нет.

— Не подходи ко мне! — с этим воплем, я со всей силы ударил нарушителя границы по бледной и дрожащей руке, протянутой ко мне, и, зашипев, словно зверь, отпрыгнул в угол веранды.

Неподходинеподходинеподходи.

Я прижался к стене, трясясь от гнева и ужаса, охватившего меня. Моя голова ещё никогда не болела так сильно, как в те самые моменты, когда она называла меня по имени. Повторяя моё имя вновь и вновь, дрожа не меньше меня, она словно кусала меня, отрывала от меня всё больше и больше мяса, словно залезала ко мне в голову и копалась в мозгу.

Больнобольнобольно.

Неподходинеподходинеподходи.

— Рикки… Рикки…

Выдергивает органы, тонкими пальцами залезая во все внутренности, играясь и щекотя потаенные уголки моего нутра. Её рука, бледная призрачная, скользит внутри моей глотки и с моим же сипом рвёт мои голосовые связки, заставляя меня замычать.

Больнобольнобольно.

— Рикки… Рикки…

— Хозя-я-я… И-и-н-н-н… ммм… — я начинаю выть, не в силах перетерпеть боль, ноющую и раздирающую.

Девушка пытается снова приблизиться ко мне, протягивая руки. Мне кажется, что они в крови.

— Не… Под… Ходи…

Её уже серые губы медленно двигаются, произнося то, что заставляет меня заверещать:

— Это я… Лавриния… Нам нужно вернуться… Домой… Пойдем вместе…

Помогите мне… Кто-нибудь.

Хозяин, спаси меня.

Я моргаю и вижу перед собой девушку с кудрявыми волосами, смеющуюся, в бежевом пальто. Её лицо румяное, полное радости, чуть-чуть прикрыто громоздким и теплым шарфом. Я вижу в её запутавшихся пышных волосах маленькие снежинки, хочу стряхнуть их, тянусь к девушке и к её волосами.

Но она перестает улыбаться.

Я моргаю.

Передо мной снова эта девушка, бледная, с темными кругами вокруг глаз и посеревшими губами. Вместо бежевого пальто — белая рубашка, джинсовые шорты.

Ла-ври-ни-я.

Девушка, которая так отчаянно тянулась ко мне, наконец-то смогла упасть в мои объятья и разреветься. Но я ревел и орал от боли внутри себя куда громче.

Уверен, хозяин знает её, он мне подскажет. Но я, словно боясь, что могу потерять ускользающую от меня надежду что-то вспомнить, прижимал к себе девушку так сильно, насколько только мог, впиваясь пальцами в её рубашку, крепко обвиваюсь своей рукой вокруг её талии и с неистовым упорством вдыхаю запах её волос.

Вкусно… Пахнет…

Она с силой прижимается ко мне, гладит по непослушным волосам, трется щекой о мою шею. Боже, какая она холодная. Но и я не теплее.

Хозяин любит есть девушек на ужин.

А вот и он.

При виде тощей фигуры вдалеке, среди деревьев, меня словно ударило током — в голову ударила кровь, в глазах потемнело. Мои руки уже не прижимали с той же силой девушку. Они медленно поползли по её спине вверх, приближаясь к шее.

То, что внутри меня кряхтело, сопело и не находило себе места, захлебнулось от собственного же крика и упало без сил куда-то во тьму, ничего не оставив после себя.

Я должен убить её.