Жертвуй!

Я краем глаза заметил полный подозрения взгляд мистера Грэя, но тут же наткнулся на точно такой же взгляд Лу, которая тут же полюбопытствовала:

— Почему же?…

Лу вроде хотела ещё что-то сказать, но её тут же перебил отец, нахмурившись:

— Снова с кем-то связался? Я тебе говорил, если впутаешь в это мою дочь, то…

Я чуть ли не крякнул от удивления и возмущения.

— Мистер Грэй, о чем вы? По-вашему, я могу связаться не с теми людьми? И почему «снова»? Разве такое вообще бывало? — моему удивлению не было предела, так как я, что скрывать, был невероятно поражен таким нахальным и беспричинным заявлением отца Лу, прекрасно осознавая, что на моем духу нет ни одной ни драки, ни потасовки или же какой-либо другой неприятности. Но, словно в опровержение моих мыслей, я встретился с удивленными глазами как мистера Грэя, так и Лу.

Я что-то не так сказал?

— У-у-у… Заврался совсем пацан… — мужчина недовольно хмыкнул, после чего махнул рукой Лу, — Пошли домой, Лаври. Нечего с этим сбродом гулять.

Лу осталась стоять на своем месте, продолжая как-то странно смотреть на меня. Я растерянно переводил свой взгляд то на девушку, то на мужчину. Почему они так смотрят на меня? Неужели и Лу думает, что я вру? Что здесь вообще происходит?!

— Рикки, ты… Забыл?… Ты же совсем недавно был главарем… районной шайки… — каждое слово выговаривалось девушкой с невероятным трудом и, как мне казалось, она вот-вот должна была заплакать.

А я с каждым её словом всё больше и больше ощущал в себе страх, до селе мной неизведанный. Я нервно хихикнул, не понимая, о чем она говорит, или же просто не веря в её слова. Но, что самое страшное, я прекрасно видел, что Лу не врет. Да и вообще она врать не умеет.

Неужели я действительно этого не помню?…

Я… Потерял память?

Схватившись за свою дурную голову и взъерошив на ней волосы, я поднял свой взгляд к уже ночному небу и тяжело вздохнул, чувствуя внутри себя странный холод.

Твою мать.

И что мне теперь с этим делать?

— Лу, скажи, пожалуйста, те кубки в моей комнате… Где я их получил? — я не видел лица девушки, но уверен, что на эту удивленную мордашку стоило бы взглянуть. Повисла неловкая тишина, говорящая о том, что оба человека либо задыхаются от возмущения, либо просто попали в шоковую прострацию. И я не удивлен — при таком-то вопросе…

К счастью, Лу мне всё же ответила.

— За… Бокс. Ты был несколько раз победителем в городских соревнованиях в своем весе и возрасте.

Я как-то странно и самодовольно улыбнулся.

Ничего не помню.

Ни-че-го.

Не хочу умирать

За всю ночь, которую я провел сидя на кровати, мои глаза ни разу не сомкнулись, и мне ни разу не удалось вздремнуть. Возможно, я был в паническом страхе от потери памяти, так как именно из-за отсутствия некоторых её частей о себе давало знать чувство опустошенности. Но и ещё немаловажной причиной моей бессонницы было то, что я слышал всю ночь под окном своего дома шаги. Нет, это был не он, так как его ауру я ощущаю сразу всем своим телом.

Это был человек.

Но выглянуть в окно и узнать, кто же это — мне храбрости не хватило. Неужели я действительно когда-то был безбашенным главарем местной шайки? Если да, то тогда когда я успел стать таким параноиком?…

И ещё одна вещь меня немало смутила, когда я, вернувшись вечером домой, решил принять душ и увидел на своей груди, чуть ниже левого плеча, зачеркнутый накрест круг. Поначалу решил, что это чья-то злая шутка и попытался оттереть это рукой, но тут же отдернулся, почувствовав жуткую боль.

Это было настоящее клеймо.

И ночью я чувствовал боль именно в области груди, где оно теперь и красовалось. Возможно, я также забыл и о происхождении этого шрама, как и о некоторых других вещах, что вполне может оказаться реальным. Наверное, получил его я как раз-таки когда и состоял в шайке, мол, для того, чтобы выделиться. Но почему же тогда я раньше его не чувствовал? Почему же тогда именно сейчас он жжется и болезненно ноет?

Опять слишком много вопросов.

Лучше об этом вообще не думать, иначе скоро совсем с катушек съеду.

И именно в этот момент, когда я решил вздремнуть, успокоенный тем, что шаги наконец-то стихли и что темнота, которую я теперь так боюсь, медленно отступила, прозвенел ненавистный будильник.

Пора вставать, черт возьми!

Я, словно новорожденный зомби, медленно шаркал своими слабыми ножками по школьному коридору, убитый и физически, и морально. Яркое ощущение того, что я потерял себя и саму свою сущность, крепко завладело мной. И именно поэтому мне всё происходящее казалось размытым сном — люди, с которыми я бывало общался месяцами, сейчас мне казались совершенно чужими, а те, которых я впервые видел — жутко знакомыми.