Фандом: Ориджиналы. О выборе жизненного пути, развале Академии наук, о любви (в основном, к Родине, но есть и гетно-слэшная линия, которая продолжена в ориджинале Deep-n-Well). Интернет-флирт с прекрасной «незнакомкой». Химия и молекулярная биология. Студенчество и аспирантура.
Добавить в моё избранное
21 мин, 21 сек 10482
Вид у него был несколько потасканный. За одутловатой вальяжностью проглядывала тяжёлая акакиевская юность. Воображение подкинуло следующую картинку: биокадовец с огромным пылесосом проходится по институту, засасывая всё слежавшееся, устоявшееся-застоявшееся вместе с дуплексами и триплексами, разглаживая носогубные складки и морщины завлаба. Проволочной моделью ДНК в человеческий рост пылесос едва не поперхнулся, но в итоге ничего, заглотил. Влад впервые пожалел, что Детка считает его манагером.
Презентация представляла собой историю одного успеха. Предприятие «Биокад», разрабатывающее и производящее биотехнологическую продукцию, было создано на базе разорившегося НИИ. Проявив чудеса гуманности, глава новой компании — «эффективный менеджер», «большой учёный» как товарищ Сталин, человек-оркестр и просто хороший парень — не стал наставить на полной смене кадров. Благодарные старые кадры привыкли к новым порядкам, засунули псевдонаучные амбиции поглубже, прониклись реалиями рынка. С предпоследнего слайда аудитории улыбался стройный ряд стахановцев в идеально белых халатах.
— Адаптивный мутагенез в действии, — заметил Фокс вполголоса.
Обычно реплики из зала не долетают до спикера, тонут в общем гуле. Но повисшая после стахановского слайда гробовая тишина сыграла против Лесовского. Биокадовец отвлёкся от презентации.
— Хм. Я тут пока готовился, послушал немного вашего молодого человека.
Все взгляды обратились к Лесовскому. Тот выпрямил спину и чуть склонил голову. Шутливый полупоклон. Фокс прекрасно владел собой. Выступивший на его щеках легкий румянец заметил, наверное, только сидящий вплотную Влад.
«Новый лучший друг» меж тем продолжал.
— Я человек, далекий от большой науки и высоких материй. Однако кое-что я понял.
Фокс вопросительно-иронично приподнял тонкую бровь. С кафедры этого, конечно, не видно.
— Так вот. Всё это конечно замечательно. Но ведь вы с вашими, как их там, аптамерами претендуете на некую практическую применимость. В медицине. Вы знаете, что коммерциализация такого продукта…
Губы Фокса растянулись в неподражаемой гаденькой лисьей ухмылке. Про свою работу он знал всё.
Замдиректора подошёл к биокадовцу и шепнул что-то на ухо. Тот, хмыкнув, вернулся к презентации. Последним слайдом, против ожидания, оказалось не лаконичное «спасибо за внимание», а еще один групповой снимок. Научно-производственный коллектив на футбольном поле. «Весело работаем, весело отдыхаем», «большая дружная семья». Одна команда.
Заведующий бедствующей лабораторией — тот, что получасом ранее продемонстрировал редкие для своих лет гибкость ума и прогиб в пояснице, давился беззвучным смехом. Должно быть, вообразил себя в спортивных трусах. Оглядевшись, Влад заметил ещё несколько кривых улыбок. Биокадовские кадры тоже лыбятся. Даже более дисциплинированно, чем на рабочем месте. Стоят навытяжку — ну прямо линейка в пионерлагере. Интересно, корпоративные гимны они поют? Влад представил, как застывшие на страже дебетовых ворот биотехнологи разворачиваются по команде и встают в шеренгу… раком. Эффективный менеджер, главный дирижер рынка, человек-оркестр и просто хороший парень бьёт с 11 метров.
… «Школа злословия».
— Знаешь, что особенно забавно, — Фокс присел на подоконник и глубоко затянулся. — Все эти ученые мужи, критикующие реформу, лет пятнадцать назад сами выступали за упразднение академии. Мне папа рассказал.
— Может, зайти к нему? Извиниться.
— Не вздумай. Рекомендацию и так напишет. Про триплексы твои — всё равно не стал бы слушать. Он уже давно ничего нового не воспринимает, статьи не читает, гениальными теориями сыт по горло. А что ты решил свалить в МГУ — это правильно. Здесь скоро начнётся светопреставление. Когда у академии отберут лакомые территории, сюда съедутся все московские химики. Мы же единственный приличный НИИ за пределами ТТК. Видел в холле рейтинг институтов? На первой строчке красуемся. Импакт-факторы, индексы Хирши. «Нас не тронут, потому что мы лучшие!». А правда в том, что мы как неуловимый Джо из анекдота — никому на хрен не нужны с нашим спальнорайонным расположением. Вот и вся наука.
Фокс курил одну за одной.
— Совсем позакрывать НИИ при декларируемом курсе на инновации — не комильфо. Чиновники просто сгонят биохимическую братию с Ленинского проспекта сюда, в жопу мира. Благо здание большое. Утрамбуют нас до послереволюционной коммунальности.
— А с университетом что?
Презентация представляла собой историю одного успеха. Предприятие «Биокад», разрабатывающее и производящее биотехнологическую продукцию, было создано на базе разорившегося НИИ. Проявив чудеса гуманности, глава новой компании — «эффективный менеджер», «большой учёный» как товарищ Сталин, человек-оркестр и просто хороший парень — не стал наставить на полной смене кадров. Благодарные старые кадры привыкли к новым порядкам, засунули псевдонаучные амбиции поглубже, прониклись реалиями рынка. С предпоследнего слайда аудитории улыбался стройный ряд стахановцев в идеально белых халатах.
— Адаптивный мутагенез в действии, — заметил Фокс вполголоса.
Обычно реплики из зала не долетают до спикера, тонут в общем гуле. Но повисшая после стахановского слайда гробовая тишина сыграла против Лесовского. Биокадовец отвлёкся от презентации.
— Хм. Я тут пока готовился, послушал немного вашего молодого человека.
Все взгляды обратились к Лесовскому. Тот выпрямил спину и чуть склонил голову. Шутливый полупоклон. Фокс прекрасно владел собой. Выступивший на его щеках легкий румянец заметил, наверное, только сидящий вплотную Влад.
«Новый лучший друг» меж тем продолжал.
— Я человек, далекий от большой науки и высоких материй. Однако кое-что я понял.
Фокс вопросительно-иронично приподнял тонкую бровь. С кафедры этого, конечно, не видно.
— Так вот. Всё это конечно замечательно. Но ведь вы с вашими, как их там, аптамерами претендуете на некую практическую применимость. В медицине. Вы знаете, что коммерциализация такого продукта…
Губы Фокса растянулись в неподражаемой гаденькой лисьей ухмылке. Про свою работу он знал всё.
Замдиректора подошёл к биокадовцу и шепнул что-то на ухо. Тот, хмыкнув, вернулся к презентации. Последним слайдом, против ожидания, оказалось не лаконичное «спасибо за внимание», а еще один групповой снимок. Научно-производственный коллектив на футбольном поле. «Весело работаем, весело отдыхаем», «большая дружная семья». Одна команда.
Заведующий бедствующей лабораторией — тот, что получасом ранее продемонстрировал редкие для своих лет гибкость ума и прогиб в пояснице, давился беззвучным смехом. Должно быть, вообразил себя в спортивных трусах. Оглядевшись, Влад заметил ещё несколько кривых улыбок. Биокадовские кадры тоже лыбятся. Даже более дисциплинированно, чем на рабочем месте. Стоят навытяжку — ну прямо линейка в пионерлагере. Интересно, корпоративные гимны они поют? Влад представил, как застывшие на страже дебетовых ворот биотехнологи разворачиваются по команде и встают в шеренгу… раком. Эффективный менеджер, главный дирижер рынка, человек-оркестр и просто хороший парень бьёт с 11 метров.
… «Школа злословия».
Глава 6. Шум и ясность
После учёного совета все собрались в лабе на чай. Чаепитие — ключевое действо если не в научной работе, то в её имитации точно. Обсуждали будущее академии. По оптимистичным высказываниям, каждое из которых сопровождалось минутным молчанием, Влад понял, что будущее смутно. Счета академии заморожены. Фокс, немного отошедший от своего невольного диссидентства, направился в курилку. Влад за ним.— Знаешь, что особенно забавно, — Фокс присел на подоконник и глубоко затянулся. — Все эти ученые мужи, критикующие реформу, лет пятнадцать назад сами выступали за упразднение академии. Мне папа рассказал.
— Может, зайти к нему? Извиниться.
— Не вздумай. Рекомендацию и так напишет. Про триплексы твои — всё равно не стал бы слушать. Он уже давно ничего нового не воспринимает, статьи не читает, гениальными теориями сыт по горло. А что ты решил свалить в МГУ — это правильно. Здесь скоро начнётся светопреставление. Когда у академии отберут лакомые территории, сюда съедутся все московские химики. Мы же единственный приличный НИИ за пределами ТТК. Видел в холле рейтинг институтов? На первой строчке красуемся. Импакт-факторы, индексы Хирши. «Нас не тронут, потому что мы лучшие!». А правда в том, что мы как неуловимый Джо из анекдота — никому на хрен не нужны с нашим спальнорайонным расположением. Вот и вся наука.
Фокс курил одну за одной.
— Совсем позакрывать НИИ при декларируемом курсе на инновации — не комильфо. Чиновники просто сгонят биохимическую братию с Ленинского проспекта сюда, в жопу мира. Благо здание большое. Утрамбуют нас до послереволюционной коммунальности.
— А с университетом что?
Страница 6 из 7
