Фандом: Ориджиналы. О выборе жизненного пути, развале Академии наук, о любви (в основном, к Родине, но есть и гетно-слэшная линия, которая продолжена в ориджинале Deep-n-Well). Интернет-флирт с прекрасной «незнакомкой». Химия и молекулярная биология. Студенчество и аспирантура.
Добавить в моё избранное
21 мин, 21 сек 10489
— Университет — другое дело. Только тебе и там ловить нечего. Госпрограмма поддержки ВУЗов? Дорогу молодым? Вложения в новое поколение Ломоносовых? На самом деле ставка на другое. МГУ с неопетровским пылом рубит окно в Европу. Европейский топ-10 университетов. Для этого приглашают заграничных мэтров, учёных с мировым именем. Им даже ехать не обязательно, да и кто ж поедет. За беспрецедентную зарплату достаточно просто числиться. У мэтров выходят статьи в ведущих мировых журналах, МГУ значится в аффилиэйшенах, рейтинг растёт, все довольны. Фактически это покупка публикаций. Государство выделяет 600 миллионов в год. Вдумайся, Влад, 600! У русских профессоров зарплаты 15-20 тысяч. Всего в программу поддержки входит около дюжины институтов. Итого суммарный бюджет 6-8 миллиардов.
— А что будет, когда деньги закончатся?
— Ничего не будет. Вернёмся в допетровскую эпоху.
— Фокс, почему ты не остался в Англии?
— Ооо. Там всё иначе. Там надо работать. Пахать. Вот Ты это умеешь. Защитишь магистерскую, на PhD поедешь за рубеж. Всё у тебя получится.
Влад тоже накурился. До горечи во рту.
— Не хочу я никуда уезжать. Я уже один раз это сделал. Бросил тех, к кому был привязан. Мне нравится Москва. И из института не хочу уходить.
— Влад, всё, что кажется тебе Вишнёвым садом — Лес Островского. Скорей бы уж вырубили.
— За что ты так…
— Я ненавижу жизнь за то, что слишком люблю её, а она меня нет. Держусь, цепляюсь за неё, а она — уходит. Верю ей, а она обманывает. … …
— Это цитата?
— Молодец. Это из «Околоноля».
— Не читал.
Фокс улыбнулся как-то совсем мерзко и странно.
После работы Влад заехал в «Ян Примус». В баре было шумно. Приглашённая группа исполняла хиты 90-х. Влад пил один.
Что-то изменилось или должно было измениться. Новый виток его пунктирной линии жизни. Между вчерашним днём и завтрашним — разрыв. Пропасть. Совсем не широкая, можно переступить, но он не спешит сделать этот шаг. Завис над пропастью в аршин.
Не заказать ли ещё пива? В пиве, между прочим, полно витаминов. Влад поднял пинту за здоровье Хольстена Вайтамина Колфилда. Раздражение как естественная реакция на громогласную и назойливую попсу 90-х осело с пеной. Отстоявшись, стало отдавать ностальгией. Что там Фокс говорил про критиков академии, которые теперь сетуют и мечтают всё вернуть? Глупость, пошлость, пожелтевшая от времени до благородной матовости.
За окнами «Яна Примуса» валил хлопьями первый снег.
— А что будет, когда деньги закончатся?
— Ничего не будет. Вернёмся в допетровскую эпоху.
— Фокс, почему ты не остался в Англии?
— Ооо. Там всё иначе. Там надо работать. Пахать. Вот Ты это умеешь. Защитишь магистерскую, на PhD поедешь за рубеж. Всё у тебя получится.
Влад тоже накурился. До горечи во рту.
— Не хочу я никуда уезжать. Я уже один раз это сделал. Бросил тех, к кому был привязан. Мне нравится Москва. И из института не хочу уходить.
— Влад, всё, что кажется тебе Вишнёвым садом — Лес Островского. Скорей бы уж вырубили.
— За что ты так…
— Я ненавижу жизнь за то, что слишком люблю её, а она меня нет. Держусь, цепляюсь за неё, а она — уходит. Верю ей, а она обманывает. … …
— Это цитата?
— Молодец. Это из «Околоноля».
— Не читал.
Фокс улыбнулся как-то совсем мерзко и странно.
После работы Влад заехал в «Ян Примус». В баре было шумно. Приглашённая группа исполняла хиты 90-х. Влад пил один.
Что-то изменилось или должно было измениться. Новый виток его пунктирной линии жизни. Между вчерашним днём и завтрашним — разрыв. Пропасть. Совсем не широкая, можно переступить, но он не спешит сделать этот шаг. Завис над пропастью в аршин.
Не заказать ли ещё пива? В пиве, между прочим, полно витаминов. Влад поднял пинту за здоровье Хольстена Вайтамина Колфилда. Раздражение как естественная реакция на громогласную и назойливую попсу 90-х осело с пеной. Отстоявшись, стало отдавать ностальгией. Что там Фокс говорил про критиков академии, которые теперь сетуют и мечтают всё вернуть? Глупость, пошлость, пожелтевшая от времени до благородной матовости.
За окнами «Яна Примуса» валил хлопьями первый снег.
Страница 7 из 7
