Фандом: Гарри Поттер. Из истории семьи Долоховых.
Добавить в моё избранное
33 мин, 34 сек 16724
Палочки при мне не было — она, как всегда, лежала в рукаве, а кафтан с меня сняли.
Через некоторое время в мою темницу вошел тот янычар, который меня и пленил. Ахмед-Ходжа — так его звали… И говорит мне — по-русски:
— Я маг, как и ты. И я тоже русский по крови — меня еще ребенком украли татары во время набега, и продали султану. Но здесь я обрел истинную веру — ибо нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет — пророк Его! Тебя оставили в живых, потому что ты можешь пользу принести, если не будешь упрям.
— Что вы хотите от меня? — спросил я.
— Мы отпустим тебя, но я дам тебе зеркало. Ты повесишь его на шею — с виду оно как обычный медальон, никто ничего не заподозрит. И ты станешь сообщать нам о численности русских, и обо всех передвижениях войска, и о планах вашего командования — ты ведь адъютант графа Миниха…
— А если я откажусь?
— Тогда тебя сделают евнухом во дворце великого султана. И магия тебе не поможет — магией я и сам владею.
Признаюсь, тут у меня душа ушла в пятки…
— А если я возьму зеркало?
— Тогда я сейчас же отправлю тебя к своим, но если ты хочешь меня обмануть — уверяю, я и это предусмотрел. Умрешь медленной и мучительной смертью.
Он встал, вынул из-за пояса кинжал, направил его на меня рукояткой вперед, и сказал:
— Iskence!
Все мое тело пронзила боль — как будто сотни лезвий воткнулись в меня со всех сторон. Я не мог пошевелиться.
— Аtes! — сказал он.
И я почувствовал, как языки пламени жгут меня…
— Вот, — сказал он, убрав кинжал, — и это лишь малая часть того, что ждет тебя, если ты меня обманешь. Причем мучиться ты будешь долго, будешь молить о смерти, но она не так скоро придет за тобой.
Он ушел, оставив меня в раздумьях. Я решил наотрез отказаться. И, чтобы не жить в жалком состоянии, на какое меня обрек бы мой отказ, я помышлял о том, чтобы броситься с голыми руками на стражников — быть может, мне повезет, и я буду убит при попытке к бегству…
Когда на следующее утро Ахмед-Ходжа пришел за ответом, я сказал ему, что отказываюсь. Турок был разочарован, покачал головой:
— А я-то счел тебя умным человеком. Хорошо, посиди, еще подумай, я не спешу — русские сейчас далеко, евнухов у великого султана много, а шпионов, да еще при этом и магов — мало.
После этого он очень долго не появлялся. Я не имел возможности считать, сколько дней прошло, к тому же меня почти не кормили, я был очень слаб, когда Ахмед-Ходжа пришел снова. Он опять вытащил свой кинжал, направил его на меня и произнес:
— Iktidar!
Я испытал престранное чувство — как будто нет у меня никакого долга и обязанностей перед Государыней и Отечеством, я забыл, что я офицер, дворянин и российский подданный, мне хотелось сделать все, что скажет этот человек… Ахмед-Ходжа улыбнулся и велел протянуть ему правую руку. Я так и сделал. Он надел на нее золотой браслет, и сказал:
— Вот, так-то лучше. Сей браслет не даст тебе меня обмануть — ты только должен был позволить мне надеть его на тебя, а снять его сам ты не сможешь. И если ты не станешь передавать мне сведения, или сведения окажутся ложными — магия браслета тебя медленно убьет. Я сейчас верну тебя в расположение русских войск, ты скажешь, что бежал из плена, — с этими словами он повесил мне на шею медную цепочку с маленьким круглым зеркальцем в медной же оправе.
После этого он добавил:
— И помни: если не станешь делать то, что нам потребно — умрешь страшною смертью.
Он велел принести хорошей еды, а затем дал мне в руки старый сапог, и меня перенесло к нашему лагерю, который теперь расположился вблизи села Ставучаны. Тут я рассказал своим, что попал в плен и бежал. Встретили меня радостно, фельдмаршал даже обнял и велел идти хорошо выспаться и отдохнуть — поутру выступаем.
Когда я пришел в свою палатку, у меня немного прояснилось в голове, вернее, со мной сделалось некое раздвоение. Я понимал, чего хотел от меня Ахмед-Ходжа, и чувствовал сильное желание сделать это. Но в то же время, знал, что ни за что не стану передавать сведения неприятелю. Что за заклятие Ахмед-Ходжа применил ко мне — я тоже понял. По латыни это называется Империус, а по-русски — Подвластие. И если я не подчинюсь, то на этот случай Ахмед и надел мне на руку зачарованный браслет — тогда я умру медленной и мучительной смертью. Что ж, двум смертям не бывать, одной не миновать. Лишь бы не подчиниться заклятию и не сделаться изменником — впрочем, побороть заклятие подвластия возможно, об этом я когда-то читал, в старинной аглицкой книге — и сейчас стал вспоминать прочитанное…
Через два дня зеркальный медальон стал жечь меня — Ахмед-Ходжа желал говорить со мной, и вскоре я уже испытывал на себе действие заклятого браслета, но глушил боль украинской горилкой — она куда крепче и лучше нашей водки.
Через некоторое время в мою темницу вошел тот янычар, который меня и пленил. Ахмед-Ходжа — так его звали… И говорит мне — по-русски:
— Я маг, как и ты. И я тоже русский по крови — меня еще ребенком украли татары во время набега, и продали султану. Но здесь я обрел истинную веру — ибо нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет — пророк Его! Тебя оставили в живых, потому что ты можешь пользу принести, если не будешь упрям.
— Что вы хотите от меня? — спросил я.
— Мы отпустим тебя, но я дам тебе зеркало. Ты повесишь его на шею — с виду оно как обычный медальон, никто ничего не заподозрит. И ты станешь сообщать нам о численности русских, и обо всех передвижениях войска, и о планах вашего командования — ты ведь адъютант графа Миниха…
— А если я откажусь?
— Тогда тебя сделают евнухом во дворце великого султана. И магия тебе не поможет — магией я и сам владею.
Признаюсь, тут у меня душа ушла в пятки…
— А если я возьму зеркало?
— Тогда я сейчас же отправлю тебя к своим, но если ты хочешь меня обмануть — уверяю, я и это предусмотрел. Умрешь медленной и мучительной смертью.
Он встал, вынул из-за пояса кинжал, направил его на меня рукояткой вперед, и сказал:
— Iskence!
Все мое тело пронзила боль — как будто сотни лезвий воткнулись в меня со всех сторон. Я не мог пошевелиться.
— Аtes! — сказал он.
И я почувствовал, как языки пламени жгут меня…
— Вот, — сказал он, убрав кинжал, — и это лишь малая часть того, что ждет тебя, если ты меня обманешь. Причем мучиться ты будешь долго, будешь молить о смерти, но она не так скоро придет за тобой.
Он ушел, оставив меня в раздумьях. Я решил наотрез отказаться. И, чтобы не жить в жалком состоянии, на какое меня обрек бы мой отказ, я помышлял о том, чтобы броситься с голыми руками на стражников — быть может, мне повезет, и я буду убит при попытке к бегству…
Когда на следующее утро Ахмед-Ходжа пришел за ответом, я сказал ему, что отказываюсь. Турок был разочарован, покачал головой:
— А я-то счел тебя умным человеком. Хорошо, посиди, еще подумай, я не спешу — русские сейчас далеко, евнухов у великого султана много, а шпионов, да еще при этом и магов — мало.
После этого он очень долго не появлялся. Я не имел возможности считать, сколько дней прошло, к тому же меня почти не кормили, я был очень слаб, когда Ахмед-Ходжа пришел снова. Он опять вытащил свой кинжал, направил его на меня и произнес:
— Iktidar!
Я испытал престранное чувство — как будто нет у меня никакого долга и обязанностей перед Государыней и Отечеством, я забыл, что я офицер, дворянин и российский подданный, мне хотелось сделать все, что скажет этот человек… Ахмед-Ходжа улыбнулся и велел протянуть ему правую руку. Я так и сделал. Он надел на нее золотой браслет, и сказал:
— Вот, так-то лучше. Сей браслет не даст тебе меня обмануть — ты только должен был позволить мне надеть его на тебя, а снять его сам ты не сможешь. И если ты не станешь передавать мне сведения, или сведения окажутся ложными — магия браслета тебя медленно убьет. Я сейчас верну тебя в расположение русских войск, ты скажешь, что бежал из плена, — с этими словами он повесил мне на шею медную цепочку с маленьким круглым зеркальцем в медной же оправе.
После этого он добавил:
— И помни: если не станешь делать то, что нам потребно — умрешь страшною смертью.
Он велел принести хорошей еды, а затем дал мне в руки старый сапог, и меня перенесло к нашему лагерю, который теперь расположился вблизи села Ставучаны. Тут я рассказал своим, что попал в плен и бежал. Встретили меня радостно, фельдмаршал даже обнял и велел идти хорошо выспаться и отдохнуть — поутру выступаем.
Когда я пришел в свою палатку, у меня немного прояснилось в голове, вернее, со мной сделалось некое раздвоение. Я понимал, чего хотел от меня Ахмед-Ходжа, и чувствовал сильное желание сделать это. Но в то же время, знал, что ни за что не стану передавать сведения неприятелю. Что за заклятие Ахмед-Ходжа применил ко мне — я тоже понял. По латыни это называется Империус, а по-русски — Подвластие. И если я не подчинюсь, то на этот случай Ахмед и надел мне на руку зачарованный браслет — тогда я умру медленной и мучительной смертью. Что ж, двум смертям не бывать, одной не миновать. Лишь бы не подчиниться заклятию и не сделаться изменником — впрочем, побороть заклятие подвластия возможно, об этом я когда-то читал, в старинной аглицкой книге — и сейчас стал вспоминать прочитанное…
Через два дня зеркальный медальон стал жечь меня — Ахмед-Ходжа желал говорить со мной, и вскоре я уже испытывал на себе действие заклятого браслета, но глушил боль украинской горилкой — она куда крепче и лучше нашей водки.
Страница 5 из 9
