Фамильная нечисть Долоховых

А спустя еще два дня произошла баталия под Ставучанами — если бы приготовления протянулись еще немного, я мог бы и не выдержать… Благодарение Небесам, турки были наголову разбиты, а крепость Хотин сдалась почти без боя. Но когда мы вступили в Яссы, я уже думал руки на себя наложить — так мне было худо.

В Яссах, при въезде в город мы встретили диковинную процессию — несколько человек, вооруженных осиновыми кольями, крестами и склянками со святой водой, куда-то медленно шли, с пением псалмов. Главнокомандующий спросил, кто эти люди и куда они направляются? Городской голова поведал нам, что в городе завелась нечисть, нападает по ночам на прохожих, пьет у них кровь или сжирает их — упырь, не упырь… По всем приметам, это недавно умерший старец, живший отшельником в уединенном доме на окраине. И при жизни он людей не жаловал, а как помер без покаяния — так вовсе осатанел…

— Мизантроп, что ли? — усмехнулся я, спешившись и подойдя поближе.

— А кто ж его, ирода, знает, — развел руками городской голова. — Может, и мезантроп — мало ли нечисти на земле водится, за грехи наши…

Тем временем боль, терзающая меня, делалась все сильнее. Я снова отхлебнул из походной фляжки. Насколько я понял, среди почтенных горожан, собравшихся изгнать сего «мезантропа», не было ни одного колдуна — и я предложил им себя в помощь. Магу обычно не составляет труда справиться с заурядным вампиром, но даже если я буду убит, то, по крайней мере, избавлюсь от адских мук, уготованных мне Ахмедом.

Граф Миних хотел меня удержать, но я ответил, что хочу помочь этим добрым людям, и показать всем, сколь неустрашим русский офицер. Его сиятельство покачал головой, но отпустил меня.

В полном молчании мы двинулись на окраину города, вошли в мрачный полуразрушенный дом — странно было, как тут мог жить человек… И стали ждать наступления ночи.

Когда часы, висевшие на стене, пробили полночь — их уже несколько месяцев никто не заводил, поскольку живых людей в доме не было, так что шли они сами собой — нашему взору предстало странное создание. Ростом и одеждой как человек, оно не было человеком — горящие глаза, голый череп, огромные зубы и когти… Оно как будто бы вышло из стены, и было впрямь похоже на вампира, или вурдалака, как их называют в здешних краях. Мои спутники начали громко читать молитву и кропить вокруг себя святой водой, оно же в ответ лишь хрипло расхохоталось.

А потом оно подобралось ко мне близко, и впилось зубами в руку. И тут же отскочило назад.

— Sihirbaz! — взвыло оно.

Я знал, что по-турецки это означает «колдун». Я отодвинулся подальше, а чудовище приняло неожиданно кроткий вид и склонило голову. Я занес осиновый кол, а вампир жалобно застонал по-турецки:

— Милостивый господин, не убивайте меня… Как я счастлив, что вы пришли с этими людьми. Ведь вы маг, а мне всего-то и нужно для спокойной жизни, что один глоток магической крови раз в год, и я стану кроток и послушен. Буду служить вам и повиноваться беспрекословно. И всем, в ком ваша кровь течет, стану верным защитником.

— И моей жене? — спросил я. — Ведь в ней нет моей крови.

— Всем, кого вы велите защищать…

— А можешь избавить меня от браслета и от цепочки?

Вампир, или кто он там был, взял мою руку, посмотрел на браслет, и вдруг перекусил его, выплюнув обломки. Точно так же он поступил и с цепочкой с зеркальным медальоном. В то же мгновение боль ушла безвозвратно. То, что осталось от браслета и цепочки, я сжег — палочка моя снова была при мне, Ахмед мне ее вернул, будучи уверенным, что ему удалось меня подчинить полностью.

Вампир поклонился мне до земли, а я повернулся к своим спутникам, намереваясь стереть у них воспоминание о моем разговоре с нечистью, коему они были свидетелями. Впрочем, это не понадобилось — они и так лежали без памяти. Я велел нечисти спрятаться где-нибудь, и ждать, пока я вернусь за нею.

— О, не извольте беспокоиться, хозяин! Я могу поместиться у вас в кармане! — воскликнул вампир, и действительно, уменьшился до размеров табакерки и прыгнул ко мне в карман.

Приведя в чувство своих товарищей, я сказал им, что сия нечисть больше не будет их тревожить — и показал на кучку пепла, оставшуюся от сожженных орудий моих пыток. Они спросили мое имя, и обещали поминать за здравие каждый день.

Возвратясь в лагерь, где меня уже не чаяли увидеть живым, я впервые с того дня, как попал в плен, заснул спокойным сном. А проснувшись, увидел, что нечисть сидит в изножье моей постели и точит свои когти. Заглянувший в палатку денщик перекрестился, попятился и хотел было выскочить наружу, но был пойман мною. Я велел ему держать язык за зубами, под страхом сурового наказания.

В Яссах был подписан договор, по которому местные жители обязались содержать двадцать тысяч русского войска в течение года, и подарили графу Миниху двенадцать тысяч червонных.