Операция

Он, кажется, был до смерти рад, что его тягостное одинокое бдение благополучно завершилось — и метался вокруг машины, радостно повизгивая, будто пес, дождавшийся наконец возвращения любимого хозяина. Будь у него хвост, он, конечно, им бы радостно и энергично вилял…  но, поскольку природа этой частью тела его непредусмотрительно обделила, Квага не менее радостно и энергично размахивал фонарем, того и гляди угрожая заехать им кому-нибудь в глаз.

— Наконец-то! Ну наконец-то, появились! Вас только за смертью посылать! Где вас черти носили, а? Я уж вас тут заждался… заждался уже, ну! Совсем про меня забыли! Развлекаетесь там, в городе, поди, на полную катушку — а я сижу в этой богом забытой дыре, как последний болван! По-вашему, это так и надо, да? Да?!

Мегавольт небрежно отодвинул своего дружка плечом. Последние несколько миль в моторе автомобильчика что-то стучало и гремело — поэтому Мегс, ворча «Ну чё там опять?» (скорее, показалось Эштону, с удовольствием, нежели встревоженно), — открыл капот и тут же занырнул в него с головой, будто в широко разинутую акулью пасть. Эштон в сопровождении Бушрута поднялся на крыльцо и, искусно обходя ловушки темного, захламленного всякой всячиной узкого коридорчика, вошел в знакомую комнатенку.

За прошедшие пять дней здесь абсолютно ничего не изменилось, разве что на столе вместо пистолета, немытых чашек и конфетных оберток громоздились теперь бинты, салфетки и упаковки лекарств. Тут же рядом стояла консервная банка с «сувенирчиком», извлеченным из раны — деформировавшейся свинцовой пулькой, сплющившейся от удара о плечевую кость; на счастье Антиплаща, до перелома, тем более осколочного, дело не дошло — обошлось всего-навсего приличной трещиной.

Бравый главарь лежал на диване, на левом боку, съежившись в комочек, сбросив на пол оба одеяла — хибара не отапливалась, и промозглый холод, царивший в комнате, не под силу было разогнать одинокому электрическому обогревателю. Впрочем, от Антиплаща исходила волна жара не меньшая, чем от масляного радиатора: подойдя, Эштон присел на край дивана и осторожно коснулся плеча пациента.

— Эй, любезный.

Антиплащ слегка шевельнулся. Н-да, это был не тот самоуверенный нагловатый субчик, которого Эштон видел при первой встрече: это было какое-то исхудавшее, измученное существо с желтовато-серой, липкой от пота кожей и ввалившимися глазами. Ну, ничего удивительного: пять дней боли, интоксикации и непрекращающегося жара способны сбить спесь с кого угодно. Эштон мог бы поклясться, что в серых, подернутых мутью лихорадки глазах Антиплаща при виде врача мелькнуло явное облегчение.

— А, это опять вы, изувер…

— Ну, как ваши дела? Позвольте взглянуть.

Антиплащу, видимо, пришлось сделать над собой усилие, чтобы перекатиться с бока на спину. Его трясло, дыхание было частое и неровное, поверхность кожи гиперемирована, пульс… доктор Эштон нащупал артерию на его здоровой руке… 120, ого! Лимфоузлы увеличены. Давление, конечно, понижено… впрочем, тонометра у этих остолопов, без сомнения, все равно нет, даже спрашивать бесполезно. Ладно. Посмотрим на рану…

Он неторопливо размотал бинты. Разрез действительно был воспален и сочился желтоватым гноем — но ни серозного налета, ни пузырьков газа, ни вздутой, выпирающей в раневой канал мышечной ткани Эштон не обнаружил — по крайней мере, при поверхностном осмотре. Он задумчиво пошевелил бровями. В чем же дело? Флегмона? Гнойный затек? Раневое отделяемое скапливается где-то в глубине плохо дренируемых тканей — и образует там новый очаг воспаления? Симптомы, что ни говори, всё же больше напоминают сепсис…

Он слегка надавил на края раны, наблюдая за оттоком гноя. Антиплащ, вздрогнув, хрипло втянул воздух сквозь зубы.

Эштон обернулся к Бушруту.

— Лидокаин есть?

Тот — слава богу! — протянул доктору ампулу и запечатанный шприц. Эштон аккуратно, по всем правилам, описанным в умных медицинских учебниках, сделал пациенту укол — будто колол воду в дохлую курицу: Антиплащ едва ли вздрогнул — похоже, ему было уже на все наплевать. Эх, невольно подумал Эштон, уложить бы его сейчас под капельницу и провести хорошую такую инфузионную терапию…

Сделав перед этим рентген, полноценное обследование и клинический анализ крови.

Он взглянул на Бушрута.

— Ну, что вы стоите? Спирт, кипяток, бинты, антисептик — и поживее!

Бушрут бесшумно ретировался — и загремел посудой где-то на кухне. Эштон дождался: а) возвращения Репейника, б) бинтов и кипяченой воды, в) пока подействует обезболивающее, — потом вооружился своим верным скальпелем и осторожно приоткрыл сочащийся экссудатом разрез. Осмотрел стенки и дно раневого канала, удалил гной и участки омертвевшей плоти, полюбовался на открывшиеся чистые, хорошо снабжающиеся кровью, вполне жизнеспособные ткани — кое-где уже начали образовываться ярко-красные узелки грануляций — и наложил на рану свежую, пропитанную антисептической мазью повязку.