Операция

И не в последнюю очередь благодаря вашим стараниям.

— Ну, спасибо. Не кашляете?

— Нет.

— И рану вам зашили?

— Да. Бушрут постарался. Или сделал вид, по крайней мере. К счастью (во всяком случае для меня), штопальщик из него вполне сносный.

— Что ж, я рад… за вас. А как здесь оказался этот, — он кивнул в сторону машины, — этот чудовищный желтый зверь? Это ведь вы его сюда притащили, верно?

Антиплащ ухмыльнулся.

— А что, вы бы предпочли взять деньгами? Из моих грязных, замаранных грабежами лап?

Эштон не понял.

— Что?

Антиплащ подошел ближе и, положив руки на крышу «форда», опустил на них свой крепкий, украшенный поблекшим желтоватым синяком подбородок. Все-таки вблизи было заметно, что он еще не совсем оправился от болезни — вид у него был бледный и утомленный, и на исхудавшем лице лежали голубоватые астеничные тени. Губы его по-прежнему улыбались — но в серых глазах не было веселья, скорее легкое сожаление человека, вынужденного объяснять прописные истины очередному махровому кретину.

— Вы из тех редкостных людей, док, которые не приемлют душевной нечистоплотности во всех ее видах и брезгуют — не только физически, но и морально — иметь дело с теми, кто не особенно щепетилен по отношению к закону. Я понимаю, что моя благодарность вам не очень-то и нужна…  Но! Все же, пусть и не по собственной воле, вы многое сделали для меня, а я… знаете ли, я просто не люблю оставаться в долгу. Есть у меня такой досадный пунктик, ага. Так вот… вы как-то обмолвились о том, что имеете трехлетнюю дочь… а маленькие девочки, насколько я знаю, любят большие и мягкие плюшевые игрушки. И я посмел надеяться, что уж ей-то вы не откажетесь доставить такую вот крохотную радость, ведь так?

Эштон смутился. Уж от кого-от кого, а от Антиплаща он не ждал ни подарков, ни подношений, ни даже простого человеческого спасибо…  но, по-видимому, этому таинственному «одинокому волку» признательность внезапно оказалась не чужда. Ха-ха! Интересно, многие ли обыватели Сен-Канара могут похвастаться тем, что в их доме есть вещица, преподнесенная Антиплащом — да еще в благодарность?

Он с ужасом понял, что губы его сами собой расползаются в улыбку — и постарался придать себе вид самый что ни на есть серьезный и невозмутимый. Что ни говори, но этот загадочный субчик в компании с толстым бежевым медведем застали его врасплох.

— Да, Кэтрин действительно любит мягкие игрушки, — сказал он, — с этим вы угадали. Но только… почему он такой большой?

«А может быть, там, внутри, — с тревогой спросил он себя, — спрятан еще какой-нибудь неожиданный» сюрприз«? Куда, так сказать, менее приятный?»

То ли эта мысль отразилась у него на лице, то ли Антиплащ оказался куда проницательнее, чем Эштон про него думал — но под пристальным насмешливым взглядом этого странного, не-пойми-откуда-взявшегося субъекта доктору окончательно стало не по себе.

— Эх, док, док, — Антиплащ удрученно покачал головой, — ну до чего же вы все-таки мнительны, подозрительны и верны стереотипам! Да нету там ни бомбы, ни капсулы с ртутью, ни отравленной пружины… Если хотите знать, я четверть часа назад купил этого медведя в «Мире детства» за ближайшим углом. Впрочем… дело ваше. Если уж вы настолько не верите в мои добрые намерения, можете выбросить его в ближайший мусорный контейнер. Я… наверное, даже и не обижусь. А знаете, почему? Потому что мои добрые намерения настолько часто отправляли на помойку, что я уже научился не обращать на это внимания. Всего хорошего, будьте здоровы. — Он коротко кивнул Эштону на прощание и, резко повернувшись на каблуках, отправился восвояси.

— А… Антиплащ, — хрипло сказал Эштон ему вслед.

Он впервые назвал этого бандита его идиотской кличкой — и голос его прозвучал как-то нерешительно, робко и неуверенно… Но Антиплащ все же остановился — и, чуть помедлив, обернулся. Вопросительно поднял брови.

— Я…  — сказал Эштон. — Это… Спасибо.

— Не за что, док, — серьезно отозвался Антиплащ. — Поверьте, я искренне надеюсь никогда больше с вами дела не иметь. Хотя это не помешает мне с удовольствием вспоминать, как вы неоднократно ковырялись в моей ране, шпыняли меня скальпелем, ставили мне уколы и при этом костерили меня (и вслух, и про себя) на чем свет стоит. Так же, как, впрочем, и я вас. Увы, в момент нашей первой встречи я не мог оценить ваше общество по достоинству.

— А сейчас, значит, оценили?

— Да. Только не ваше общество, а скорее — его отсутствие.

Эштон невольно усмехнулся.

— Ну да, конечно. Какая нелюбезная любезность… Странный вы тип, Антиплащ.

— Не вы один так думаете, док. Кстати, я ведь признателен вам не только за лечение, операцию и ваши советы, а и, в немалой степени, за то, что вы вовремя дали хорошего пинка моим обормотам. Иначе я бы тут с вами сейчас не разговаривал…