Операция

— Нет, — после паузы сказал Антиплащ. — Пока еще — настоятельная просьба. Но, поверьте — очень настоятельная.

Похоже, этот самоуверенный субчик не очень-то представляет, что его ждет. Доктор Эштон глубоко вздохнул.

— Это будет достаточно сложно даже при всем моем старании. Я все-таки предлагаю вам обратиться в госпиталь.

— В тюремный?

— А хоть бы и так! Вы что, не видите, какая тут кругом… антисанитария? Лучше, видимо, получить заражение крови?

— Я же сказал — нет! Никаких больниц! — Антиплащ наконец-то поднял голову и посмотрел на доктора Эштона в упор — и во взгляде этом было столько жесткого упрямства, ледяного гнева и отчаянной решимости, что Эштон понял — спорить, в сущности, бесполезно… Глаза у Антиплаща были холодные и серые, как асфальт. И такие категоричные и несокрушимо твердые, что о них можно было расшибиться.

— Ладно. Как хотите, — сухо сказал Эштон. — Я постараюсь сделать все, что возможно. Но хочу сразу предупредить, что снимаю с себя всякую ответственность за последствия.

— Хорошо, — помолчав, сказал Антиплащ.

— Нужно подготовить все необходимое для операции. Это во-первых. А во-вторых, мне понадобятся, э-э… ассистенты. Где эти ваши… приятели?

Антиплащ безразлично мотнул в ответ головой — и опять закрыл глаза. Видимо, этот вопрос его очень мало интересовал… Доктор Эштон оглянулся — рядом стоял только Бушрут и с опаской заглядывал в рану через плечо врача; доктору Эштону это только показалось, или зеленокожий мутант сейчас был еще более зеленым, чем раньше?

Коротко кивнув Бушруту на дверь, он вышел в коридор. Репейник послушно последовал за ним.

— Ну, что, док? Что скажете?

— Кто накладывал повязку? Вы?

— Да.

— Вы имеете какое-то медицинское образование?

Бушрут покачал головой. Печально посмотрел на свои длинные зеленые пальцы и задумчиво ими пошевелил.

— Нет. Я — биолог, вообще-то. Биохимик, если уж быть абсолютно точным. О медицине, к сожалению, имею только общее представление.

Доктор Эштон потер лоб. Впрочем, ничего иного он и не ожидал.

— Ладно. Кровотечение было сильное?

— Я бы сказал — умеренное…

— Венозное?

— Ну, кровь была темная, если вы об этом. Но я не думаю, что крупные сосуды повреждены. С внешней стороны плеча их быть не должно… вроде бы.

— Дайте ему выпить сладкого чаю… или хотя бы кипяченой воды, черт возьми! Нам сейчас только обезвоживания не хватало. И вообще, где… все остальные?

«Остальные» обнаружились на кухне. Мегавольт, высунув от усердия кончик языка, увлеченно ковырял отверткой какой-то старый приемник, Квага извлек (из рукава?) колоду засаленных потрепанных карт и, беспечно посвистывая под нос, тем временем выкладывал на столе замысловатый пасьянс. Видимо, раздобыв и доставив главарю врача, они искренне полагали свое участие в деле благополучно законченным, а тягостный товарищеский долг — с лихвой выполненным.

— Тэк-с! — сказал доктор Эштон — наверно, даже более громко и сердито, чем сам того желал бы. Подпрыгнув, они оба уставились на него — и на лицах их так явно выразилась досадливая фраза «Ну что вам опять надо?», что ее можно было даже не облекать в словесную форму.

— Док? В чем дело? — настороженно спросил Квага.

— Ответьте мне на один вопрос, — внутренне закипая, негромко, опираясь руками о стол, произнес доктор Эштон. — Вы действительно хотите, чтобы я ему помог? Или вам, в сущности, наплевать?

Черт побери, он даже не ожидал, что этот, по сути, сугубо риторический вопрос вызовет у них такое жуткое замешательство. Секунду-другую помолчав, они быстро, словно бы украдкой, переглянулись. Бледная скудная физиономия Мегавольта стала еще бледнее… Взгляд Кваги, устремленный на Эштона и только что абсолютно нормальный, вновь внезапно начал чудить: один глаз Рыжего скосился к переносице, а другой уехал в сторону и уставился куда-то через плечо Эштона, на темнеющую в стене вентиляционную отдушину.

Впечатление это производило настолько удивительное и даже жуткое, что на какой-то момент доктору Эштону стало не по себе.

— Ага, — наконец нерешительно пробормотал Квага.

— Что «ага»?

— Ну, это… хотим.

— Да неужели? Я уже, честно говоря, начал в этом сомневаться! В таком случае…

Его слова прервал астматический хрип внезапно ожившего под руками Мегса радиоприемника. Мегавольт торопливо свернул ретивому прибору какую-то жизненно важную деталь — и в наступившей тишине тоже воззрился на Эштона, всем своим видом выражая живейший интерес и почтительное внимание.

— В таком случае, — медленно, выделяя голосом каждое слово, повторил Эштон, — мне понадобится ваша помощь. Всех троих, да. Операция предстоит достаточно сложная… ни медикаментов, ни перевязочных материалов, ни хирургических инструментов, кроме скальпеля, у меня при себе нет.