Операция

Потом, видимо, убедившись в том, что незнакомого визитера опасаться не стоит, как будто разом потерял к нему всякий интерес — откинул голову назад, коснувшись затылком спинки дивана, и закрыл глаза.

Видно было, что ему приходится достаточно худо. Травматический шок? Большая кровопотеря? Доктор Эштон покосился на груду окровавленных тряпок, лежащих в задвинутом под стол пластмассовом тазу. Но, по крайней мере, рана имела место быть не на груди, не в голове и не в брюшной полости, а это все-таки оставляло надежду, хоть и небольшую, на благоприятный исход затеянного мероприятия. Впрочем, особенного выбора у доктора Эштона не было… Поэтому он подошел к столу, не без опаски отодвинул в сторону лежащий на нем разнообразный мусор, воронёный «ствол» и фетровую шляпу темно-красного цвета и поставил на край стола свой многострадальный кожаный портфель. Потом обернулся к… к пациенту.

— Можно, э-э… взглянуть на рану, любезный?

Тот, по-прежнему не открывая глаз, словно бы с неохотой оторвал от раненного плеча левую руку — пальцы его были окровавлены и слегка дрожали. Взору доктора Эштона предстал наспех наложенный прямо поверх рукава слой бинтов — полотняных лоскутов, оторванных, судя по всему, от клетчатой фланелевой рубахи и насквозь пропитавшихся уже подзасохшей кровью. О, черт, всю эту заскорузлую ветошь придется теперь еще отдирать… Впрочем, слава богу, что у кого-то хватило ума наложить на рану давящую повязку! Да и крупные кровеносные сосуды, по-видимому, были не задеты, поэтому кровотечение уже остановилось… если только пуля, застрявшая в мышцах, какой-нибудь жизненно важный сосуд собой не заткнула. И, если сейчас вынуть эту «затычку»…

Эштон обернулся к Бушруту, который все еще мялся, как робкий школьник, на пороге комнаты, словно бы не решаясь войти внутрь — в слабой надежде, что о нем и вовсе все позабудут.

— Нож есть?

— Нож?

— Надо обрезать рукав. Как, по-вашему, я доберусь до раны?

Бушрут как будто слегка опешил, но спорить не стал — и, на секунду выйдя из комнаты, вернулся с большим кухонным ножом, к лезвию которого пристали хлебные крошки. Ну, хоть что-то… Доктор Эштон тщательно отер нож носовым платком, потом поддел край повязки и, осторожно разрезав мягкую ткань, принялся разматывать наложенные друг на друга, заскорузлые от засохшей крови полотняные лоскуты. Антиплащ сдавленно зашипел сквозь зубы, когда дело дошло до нижних слоев — впрочем, рана все еще немного кровоточила, и тканевая салфетка пристала к ней не настолько плотно, чтобы ее пришлось жестоко отдирать.

М-дэ.

И почему огнестрельные раны — вовсе не аккуратные круглые дырочки с застрявшей в «слепом» конце раневого канала сферической пулькой? Перед Эштоном наконец открылось пострадавшее плечо, которое было — сплошной сизый синяк; и в центре этой жуткой гематомы, чуть выше локтя темнела хорошая такая дыра с рваными краями, начиненная чем-то вроде кровавого фарша с беленькими и синенькими прожилочками внутри, с темными кровяными сгустками, сочащаяся экссудатом, сукровицей и еще какой-то неаппетитной дрянью… Зрелище было не для слабонервных, однако. Доктор Эштон поджал губы.

— Рикошет? — коротко спросил он у Антиплаща.

Тот вяло разлепил губы:

— Да. Как вы догадались?

— Милый мой, при прямом попадании пуля прошла бы навылет… после чего либо застряла бы в ребре, либо пробила легкое. Кстати, сколько времени миновало после ранения?

— Часов пять…

Пять часов! Эштон покачал головой. О чем они тут думали все это время? Раневой канал, разумеется, не прямой — при соприкосновении с препятствием пуля, как правило, отклоняется от своей траектории… и к тому же забит грязью, волокнами ткани и, вполне вероятно, обломками костей. Черт возьми! Как он, Эштон, сможет без рентгеновских снимков найти пулю в этом кровавом месиве — наощупь?! Крохотную расплющившуюся пульку, которая наверняка еще и развернулась в ране, круша и сминая на своем пути все, что только возможно…

А если пуля — разрывная? Хотя, вроде бы, на вооружении у полиции такие смертоносные виды оружия не состоят… Даже в Сен-Канаре.

Антиплащ прерывисто вздохнул. Облизнул пересохшие, запекшиеся коричневатой корочкой губы.

— Вы… сможете меня от нее избавить, док? Вы сможете… мне помочь?

— Здесь? — Эштон задумчиво посмотрел на серые лохмотья паутины, свешивавшиеся с потолка в противоположном углу комнаты. — Вряд ли… Давайте смотреть правде в глаза, голубчик — вам нужно в больницу.

— Нет.

— Нужно делать рентген — самое меньшее, в двух позициях. Пуля наверняка застряла в кости…  и, вполне вероятно, при этом раздробила ее в хлам. Как, по-вашему, я смогу найти кусочек металла величиной с ноготь вслепую среди обломков костей?

— А вы постарайтесь, док. Поверьте, это сугубо в ваших собственных интересах.

— Это что, угроза? — Доктор Эштон нервно усмехнулся.