Операция

Все, что удалось отыскать в доме подходящего для осуществления затеянной авантюры, было простерилизовано в кипятке, прокалено над огнем свечи и лежало на столе на куске чистого бинта. Пассатижи с тонкими губками, великодушно пожертвованные Мегавольтом, были отмыты до блеска, простерилизованы и обтерты спиртом (вернее, вискарем «Белая лошадь», полбутылки которого Квага извлек из таинственных недр огромного, ярко раскашенного (когда-то) комода, похожего на устрашающий цирковой ящик для демонстрации фокусов). Из этого же волшебного ящика чудесным образом появилась упаковка бинтов, початая пачка ваты и маленькая резиновая клизма с пластмассовым наконечником — и, в сущности, это было все, чем доктору Эштону предлагалось во время операции довольствоваться.

Квага, сидя в одном из потертых кресел и вытянув перед собой ноги, любовался своими новенькими кроссовками, поворачивая их так и этак, глядя, как яркие светоотражающие полосы отбрасывают на стены и потолок светлые продолговатые блики — и один глаз Рыжего при этом был устремлен на кроссовки, а другой изучал причудливую игру света на потолке…  но, возможно, доктору Эштону это только мерещилось с недосыпа. Он взял себе за правило при взгляде на Квагу уже ничему не удивляться.

Бушрут методично, с рассеянным видом разрывал старую простыню на длиные узкие полосы, которые предполагалось использовать в качестве наружной повязки.

Антиплащ, наблюдая за этими зловещими приготовлениями и стараясь не делать лишних движений, по-прежнему сидел на диване, прижимая к ране фланелевый лоскут. Но взгляд его, неотрывно сопровождающий снующего по комнате доктора Эштона, слегка растерял свой категоричный напор — и был уже не решительным и мрачно-вызывающим, а скорее страдальческим и тоскливым.

— Черт возьми, нельзя ли поживее? Долго вы еще будете меня мариновать, док?

— Не долго, голубчик, не переживайте. Но пока еще есть время… одуматься. Может быть, все-таки обратимся в больницу?

— Нет. Да и все равно нам не на чем туда ехать.

На это возразить было нечего: доктор Эштон невольно бросил взгляд в окно — на двор, где при свете фонаря Мегавольт ожесточенно потрошил гаечным ключом бессильно разинутый капот крохотной машинешки. Доктор наконец-то разглядел ее марку: это был маленький итальянский «фиат» какого-то замшелого года выпуска; откровенно говоря, казалось чудом, что эта развалюха вообще может в кои-то веки самостоятельно передвигаться.

— Ладно. Дело ваше. Я вас предупредил, — сухо сказал Эштон. И в этот момент (все присутствующие, особенно Квага, нервно подпрыгнули) в кармане голубых квагиных штанов внезапно ожил и напористо напомнил о себе сотовый телефон. Крохотная комнатка наполнилась знакомой мелодией — первыми тактами арии Кармен из одноименной оперы… и доктор Эштон безошибочно определил внезапного абонента.

Ну, конечно. Кейт!

Видимо, изъяв аппарат из плаща Эштона, Квага не то забыл, не то попросту не подумал его выключить…

— Ваш? — быстро спросил у доктора Антиплащ, заметив его мгновенное замешательство.

— Д-да…  — пробормотал Эштон. — Это… моя жена звонит.

— Квага! И тебе не стыдно… без спроса присваивать себе чужие игрушки? Ответьте на звонок, док. Скажите, что…  ну, что задерживаетесь на работе. Что в больницу привезли «хрустиков» с какой-нибудь аварии или что-нибудь в этом роде… Вам предстоит экстренная операция, и домой вы вернетесь не скоро.

— А я… вернусь? — помолчав, с нервным смешком полюбопытствовал Эштон.

Телефон перестал звонить. Но тут же заиграл снова — и на этот раз в голосе поющей Кармен Эштону таинственным образом померещились уже не только растерянность и недоумение, но и нескрываемая тревога, грозящая вот-вот перейти в откровенную панику… Нетвердой рукой он взял из ладони Кваги свой собственный, отчаянно вопиющий к нему телефон и принял вызов.

Привет, дорогая! Меня похитили. И я сижу в лесу в компании «Ужасной Четверки» и собираюсь вытаскивать пулю из плеча их гребаному главарю — безо всякого желания, инструментов и самой элементарной анестезии. А в остальном, прекрасная маркиза… Вот такие дела, да. Чао!

— Да? Да, Кейт…  Нет, нет, все в порядке, ничего не случилось! Не беспокойся… Я до сих пор в клинике. У нас тут… небольшой аврал. Да. Нет… Как Кэтрин? Уже спит? Поцелуй ее за меня…  Да, да, все хорошо… Пока!

Он с трудом заставил себя нажать на кнопку отбоя. Оборвать встревоженный голос Кейт — единственную ниточку, связывающую его сейчас с таким знакомым, милым, оставшимся где-то позади уютным домом было невероятно трудно… Телефон едва не выпал из его ослабевших пальцев, и, пытаясь как-то справиться с нахлынувшими эмоциями, он положил его на стол.

— А кто такая Кэтрин? — равнодушно, совершенно безо всякого интереса спросил Антиплащ, вновь откидывая голову на спинку дивана и закрывая глаза. — Дочь?

— Да.

— И сколько ей лет?