Шьяра

— Теперь только из своей — как ты тогда.

И Рил наконец от души рассмеялся, представляя, как ведьмочка и шаман теперь будут вдвоем снимать несчастный морок. Но Таруг не обиделся: чего тут обижаться-то, когда сам накосячил? И попрощался в по-прежнему приподнятом настроении.

— Это Кира постаралась, или их мелкое дарование уже активность проявляет? — спросил Ян, отсмеявшись. Рилонар покачал головой и, придерживаясь рукой за раму окна, кинул планшет на стол.

— Куда ей еще, она же только родилась. Помнишь, он говорил, когда Шандара и Тэхути обсуждали?

— Ну, мало ли… Кстати, Рил, а где это ты пьешь только из своей чашки? Поделись опасными местами, а то с моими змейками получится чистая Медуза…

— Они у тебя маленькие еще были, когда я так делал, — Рилонар притянул Яниса к себе, позволив опереться спиной на колени, свернув хвост кольцами. — Когда студентами были, снимали втроем одну квартиру: я, Таруг и Кира. Представляешь, что это такое: жить с молодой, но очень любознательной ведьмочкой?

— Ммм… Нет. На вас с Таругом ставили опыты? А икебана уже тогда была?

— Нет, это были экзамены и Кирина забывчивость… Мое счастье, что просто проснулся с косой до земли! — со смехом вспомнил Рилонар и пустился в воспоминания о тех славных днях. А они действительно были славными, несмотря на все проблемы, и рассказывать уютно свернувшемуся Янису о них было приятно.

Горгона слушал, любопытно поблескивая глазами, задавал вопросы. Делился какими-то своими историями — у него, конечно, было гораздо меньше всего до встречи с Рилом, но змеелюды — это змеелюды, всегда найдется торчащий из какой-нибудь забавной истории кончик хвоста.

Раньше об этом как-то речь не заходила, Ян говорил больше о родных, считая, что его собственная жизнь не особо интересная. А сейчас понял вдруг, что все приключения — они не так уж важны. И такое обычное, бытовое — не менее ценно.

И это тоже было очень-очень здорово.

Глава 3

Что бы ни задумал Рилонар на следующий день, сбыться этому было не суждено. По весьма прозаической причине: эльф… обгорел.

Сказались предыдущие прогулки под палящим солнцем, да и вчерашний отдых на пляже после дельфинария, так что теперь Рил щеголял покрасневшими ушами, которыми то и дело с досадой дергал. Они беспокоили его куда сильнее, чем едва-едва порозовевшие руки и шея с плечами.

Янис сочувствовал и порывался покрывать пострадавшие части тела то специальной противоожоговой пенкой, которую предусмотрительный эльф упаковал с собой, а то и совсем простецки — сметаной. По эффективности она, конечно, со специально разработанными средствами тягаться не могла, зато была вкусной. В отличие от горькой пенки.

Рилонар попеременно ворчал, смеялся и отбивался: в конце концов, уши нужно было лечить, а не есть. Но идти в таком виде в город отказался наотрез. Зато поинтересовался, как Янис относится к большим скоростям и — неожиданно — естественным пещерам.

Горгона озадачился.

— Ну… К скорости — индифферентно. А в пещерах особо бывать не доводилось, если не считать гномьих.

— Тогда как ты смотришь, чтобы завтра сплавать на один остров? Там есть пещеры, и мне удалось добыть разрешение, — Рил чуть поморщился, но вовсе не из-за ушей: выбить разрешение оказалось тяжело даже ему, спасала только треклятая площадь, услышав о которой, местные становились куда как сговорчивей.

— Я не против, — улыбнулся Ян. — А пещеры закрытые? Или что с ними не так?

— Хрупкие, — подобрал подходящее слово Рил. Потом состроил так нелюбимое Янисом холодно-надменное лицо и, передразнивая сам себя, повторил:

— Вы сомневаетесь, что мастер Шерсс плохо осведомлен о хрупкости иных камней?

— Понял, удобная обувь и облегающая одежда, — кивнул сам себе горгона.

Вопрос, как с таким подходом их таки пустили в эти самые закрытые пещеры, даже не стоял. Это же Рил. Его даже гномы в сокровищницу пускают.

— Молодец, — одобрил Рил, чмокнул его в нос и ушел возиться с катером.

Что бы ни делал с техникой эльф, иначе, чем колдовством, это быть не могло, потому что на следующее утро, когда Янис вместе с собранными с вечера рюкзаками загрузился на борт, даже двигатель, заводясь, звучал по-другому. Как-то более басовито и весомо, будто под металлом и пластиком обшивки притаился миниатюрный недовольный дракон, ворчливый на зависть иным гномам. Ян прислушался, подумал и завязал страховочный ремень.

Как показала практика, не зря. Скорость катер развил просто бешеную. Не настолько, чтобы сносило, но волна за кормой поднялась вровень с бортами катера, а ветер сбивал и уносил любые слова, намертво заглушая попытку разговора. От такой скорости пробирало мурашками вдоль хребта, а глаза не слезились только благодаря третьему веку.

Ян мимолетно подумал, что гонщиком ему никогда не стать.