Шьяра

— Прекрасно. Ронол! — заорала Ксантия так, что Янис дернул хвостом. — Тащи свои длинные уши сюда!

Первой по залитому бортику прискакала, цокая коготками и высоко поднимая хвост, почему-то здоровенная белка, и только потом пришел взъерошенный эльфийский подросток.

— Кормежка на тебе. А с вами, мастер, тогда увидимся на представлении.

— Ой, а это кто? — заинтересовался Янис, даже приподнимаясь в условно-вертикальное положение.

— Лесовика на практику прислали, — фыркнула Ксантия. — На кой — до сих пор не поймем.

Упомянутый лесовик этого уже не слышал: убежал, оскальзываясь, за белкой, которая с деловым видом спешила к составленным в отдалении ведрам.

— Стой! Не трогай рыбу, кому говорю!

Белка пронесла обратно, сжимая в зубах рыбину и в передних лапках еще две.

— Весело тут у вас, — Янис не сдержал улыбку. — Благодарю вас, Ксантия. Это был потрясающий опыт.

— Надеюсь, он поможет вам с площадью, — серьезно ответила та, на прощание еще раз пожав Янису руку.

— Ну как? — спросил Рилонар, когда они уже очутились дома. После подобного Янис с трудом к катеру дополз, хвост просто не гнулся. И о каких-то еще прогулках и речи не шло, до кровати бы добраться, развалиться и собраться с мыслями, пытаясь ответить.

Горгона изобразил руками что-то замысловатое — слов, чтобы передать впечатления, просто не хватало.

— Они такие… Но нужно еще что-то, — змейки сплелись в настоящий клубок от обилия эмоций. — И я… нет, не могу. Какая работа, когда они такие! Хочу фотографию в обнимку с дельфином и хвастаться ею всем подряд.

— Будет тебе, личную фотосессию организую.

— А сам сфотографируешься?

— Если тебе хочется, — честно ответил Рил. — Янис, мне сейчас главное — чтобы ты ожил. Веришь?

— Верю, чего бы нет, — горгона улыбнулся уголками губ. — Но дельфины правда классные, Рил. И гармонируют с тобой по цветовой гамме.

— Сфотографируюсь. Чтобы ты в мастерской повесил! — рассмеялся Рилонар.

Вечер из-за усталости Яниса вышел очень тихий, по-семейному уютный. Валяться в обнимку на лежаке во дворе, смотреть, как быстро гаснет небо, и лениво облизывать от сока пальцы было чудесно. Янис еще хотел выспросить про то, что это за лесовики с белками такие, но было слишком лениво. Настолько, что на внезапный входящий сигнал планшета только пара змеек лениво повернулись, пришлось Рилу самому вставать и идти за ним, забравшись в комнату прямо через окно.

Обратно он не пошел, там на подоконнике и сел, чтобы оставаться на виду. Нахмурился сначала, не понимая, в чем дело, но потом вспомнил сказанные в одной орочьей едальне слова — и уже спокойно улыбнулся, принимая вызов:

— Да, Таруг?

— Рил! — донеслось из динамиков столь громогласно и по-орочьи, что услышал даже Янис. — Дочь! Вся в маму!

— Таруг? — привстал на хвосте горгона. — Передавай привет… а, нет. Поздравляем!

Поздравления были переданы вместе с вопросом, как узнали — и Янису опять не пришлось подползать ближе, чтобы услышать ответ.

— Едва домой внесли — икебана зацвела! — гордо сообщил Таруг под короткий смешок Рилонара. «Икебана» вообще-то была бонсаем-переростком, но как орк назвал — так и повелось, переупрямить его было невозможно. И сейчас он гордо топал через весь дом, показывать«икебану».

Деревце, за годы вымахавшее с орка ростом и сменившее кадку на совсем уж необъятную бадью, действительно было усыпано мелкими белыми цветами, у его корней среди яркой зелени и декоративных камушков тоже что-то такое желтело и белело. В общем, все проявления силы были налицо.

— Вырастет — сильнее Киры будет! — с отцовской гордостью сообщил Таруг, от избытка чувств отхлебнув воды из стоявшей около дерева кружки. Лицо Рилонара, наблюдавшего за этим, отобразило что-то странное. В смысле, он одновременно пытался не рассмеяться, был убийственно серьезен и почти что сочувствовал чему-то.

— Маленькая ведьмочка — это катастрофа в доме? — шепотом уточнил Ян. — Или ты Кире сочувствуешь?

— Таруг, — вместо ответа позвал Рилонар. — К зеркалу подойди…

С той стороны экрана орк замер, поглядел в камеру подозрительно, а потом все-таки обернулся, ища искомый предмет интерьера. Заинтригованный Ян даже отлип от лежака и перебрался поближе, чтобы оценить, что там у орка с лицом.

Под трехдневной щетиной на скулах Таруга цвел здоровый румянец. Собственно, первым в глаза бросался именно он, а аккуратно выделенные ресницы и брови — только потом, уж больно неярким был морок. Явно мастерица делала, на женском лице это смотрелось бы очень естественно.

Моргнув, Таруг поглядел в зеркало еще раз, потом поднял кружку, которую держал в руке, и повертел, оглядев со всех сторон. Наклейка «Мамино!» нашлась ровно с той стороны, которая была изначально обращена к экрану.

— Ведьма, — почти с умилением выдохнул он.