Шьяра

Глава 4

Странное ощущение отрешенности от мира не покидало целый день. И с утра, когда лежали, тесно обнявшись, не желая отпускать друг друга, и потом, когда сидели, все так же бок о бок, передавая флягу с водой и приходя в себя. А когда солнце начало припекать и Рилонар затащил спальник под высокие ветви кустов, чувство достигло апогея. Как будто мира не было, а был только их маленький зеленый лоскуток, бегущие по небу облака среди широких листьев, и назойливый стрекот какого-то насекомого, спрятавшегося в ветвях.

— Здесь хорошо, — наконец подал голос Янис. До этого они и не говорили совсем, предпочитая молча впитывать окружающую тишину. — С тобой всегда хорошо…

Укутанный кольцами хвоста, змейками и руками Яниса, Рил чуть шевельнулся, кивнув, и затих снова. Потом все-таки сказал совсем охрипшим голосом:

— С тобой тоже. С самого начала…

Ян немного помолчал, впитывая в себя эти слова, как недавнюю тишину. Попытался прижаться еще плотнее, хотя, казалось бы, куда уж.

— Рил… А что именно произошло сейчас? Такое важное?

Он терпеливо ждал: видел, что Рил не просто молчит, а думает, мучительно пытается подобрать слова для того, что словами-то выразить почти нереально. Куда проще лежать так, прижиматься щекой к чужой ладони самым простым и доверчивым жестом, не скрывать эмоции, не натягивать масок, позволяя лицу отразить и усталость, и покой, и тихую радость.

Но это был Рилонар — и он все-таки справился.

— Когда мы в прошлый раз, когда я обгорел… Ты был такой уставший, но медленно оживающий. Как будто завязь на почему-то сбросившей листву ветке, уголек, разгорающийся в пепле. Ян, тебя хотелось оберегать и любить. Любоваться этим возрождением — чего бы оно мне ни стоило. Это… чудо.

Горгона помолчал немного, тоже подбирая слова.

— Да… я помню. Ты таким был в Айравате. Мне так хотелось сделать все, что только возможно… Но у тебя получается лучше.

— Просто больше опыта, — короткий смешок. — Но это не все. Вчера… ты был такой доверчивый… Ян, ты не представляешь, как это выглядело. Я сумеречный. Не светлый, во мне слишком много темного. И в этот момент…

Зажмурившись, Рил помотал головой.

— Не знаю, как объяснить. Ты — мой. Настолько мой, что тебе можно… все.

— Твой, — согласился горгона, касаясь губами плеча. — И ты мой. Всеми своими половинами.

И на полтона ниже:

— Ты не представляешь, какой ты, когда твоя темная половина дает о себе знать. Это… Дышать бы не забыть.

— Не боишься, что наврежу? — Рил поднял голову, внимательно вглядываясь в лицо Яниса.

— Нет. Только не ты, — кончиками пальцев по груди. — Удивительное чувство — ощущать, как лезвие скользит по горлу, и знать, что ты в полной безопасности. Волнующее.

— Знать, что я могу делать что угодно, — в тон, почти шепотом отозвался Рил, повторяя движение, но ведя вверх, к горлу. — Что ты — мое, не возразишь, не откажешь…

Пальцы наконец добрались до горла и чуть сжали его — легонько, только обозначая захват, но не душа.

— Не откажу, — Ян полуприкрыл глаза, глядя на эльфа из-под ресниц. Одна из змеек лизнула костяшки пальцев. — Это же ты.

И расслабиться — полностью, без малейших сомнений. Да, твой. Целиком. Насовсем. Даже кольца хвоста расслабить, не мешая эльфу выбираться из-под них, вроде небрежно, но при этом заботливо придерживая, чтобы не свалились на землю. Рука исчезла с горла, но почти тут же вернулась, сгребла змеек у основания, заставляя ткнуться щекой в спальник.

— Обернись, — жестко, приказом.

— Полностью? — змейки шевельнулись в ладони.

— Их оставь.

Янис чуть повел плечами, словно стряхивая с себя змеиный облик. Чешуя истаяла, давая место смуглой коже, массивный хвост сменился ногами. У нагов вообще большая часть массы приходилась на хвост, создавая удивительно гармоничный контраст между крупной змеиной частью и легкой-гибкой человеческой. В двуногой ипостаси Ян был скорее изящным, чем каким-то еще. Поэтому окончательно перевернуть его на живот было проще простого.

Первый поцелуй прошелся в плечо — почти бережный, оставивший только едва заметный след. Под лопатку — уже сильнее, до алого пятна. И снова плечо, у самой шеи, теперь еще и прикусывая почти до крови — Рил не щадил сейчас, ставя наконец свою метку, говоря всем, что это — его.

Янис подрагивал от каждого укуса, коротко, сладко. И даже не стонал — выдыхал протяжно, так что этот звук почти ласкал кожу. И был все так же расслаблен, только мурашками покрылся. Почти чешуя, если подумать; вести по коже кончиками пальцев было приятно. Змеек окончательно придавили, поворачивая голову набок, и Ян увидел улыбку Рила — ту самую, опасную, почти безумную. Удовольствие от боли, удовольствие от крови, от власти и подчинения… И тепло, так не похожее на обычный смертный холодок взгляда дроу.