Шьяра

— Яниса все еще волновала мостовая, случайного прохожего он и не заметил.

— Возможно, каменных драконов, — предположил Рилонар, под руку потихоньку тяня Яниса в нужную сторону. — Или сразу несколько мастеров, чтобы сообща работали, как ты с Шандаром и Тэхути.

— Ага… — горгона отлип от мостовой. — Мне уже интересно, что там испортили на площади, раз предпочли разорвать контракт с мастером. Не город же — сказка!

Ответ на вопрос возник перед ними скоро: Рил дернул в какой-то проулок, попетлял совсем уж узенькими, только на двоих пешеходов и рассчитанными улочками — небось, еще одна приманка для туристов, те любили такие места, где крыши невысоких, всего лишь трехэтажных домов все равно почти смыкаются над головами — и вынырнул на злополучную площадь.

Что она злополучная, было ясно с первого взгляда. Вроде и мостовая такая же, как везде, вроде и фасады домов нарядные, и какие-то деревья и пышные зеленые кусты в кадках стоят… Но все это было каким-то ненастоящим, будто ширмой, которую торопливо поставили, чтобы закрыть безобразие. Площадь внезапно оказалась абсолютно безликой, хотя уж должна была иметь собственный настрой — при таких-то размерах.

Янис прикинул, что тут можно хоть праздник проводить для половины населения города, поглядел налево, где широкая улица сбегала куда-то к морю, разрезая ровный ряд домов, поглядел направо — и понял, в чем же дело.

Да, безобразие было, только никакими деревьями его прикрыть не вышло бы. Оно просто кричало: «Я тут, поглядите на меня!» Между двух домов, будто специально раздавшихся чуть в стороны, торчала корма старинного корабля. Кажется, это тоже было здание, за стеклами«фонаря» что-то двигалось, кто-то ходил. Но не в этом была беда.

Корабль терпел бедствие. Корма глубоко погрузилась в мостовую-воду, просела, какие-то неведомые стихии, которым неоткуда было взяться в этом светлом мире, потрепали её, закидали водорослями, обметали пеной, оставив глубокие проломы в казавшихся надежными досках.

Делал корабль, конечно, мастер. Но до чего же гнетущее впечатление он производил этим своим крушением…

Янис запустил руку в волосы, привычно намотал на палец одну из змеек. Озадаченно нахмурился. В самом деле, навскидку и не скажешь, как можно сгладить такое впечатление. Подобный корабль гармонично смотрелся бы в обрамлении шторма — атакуемый стихией, не сдающийся — но шторм на этой площади, в этом городе был бы слишком чужероден. Да и неизвестный мастер явно старался передать не стойкость корабля и команды, а именно его беспомощность перед стихией.

Сделать штиль? Так все равно не получится. Корабль, хоть и переживет таким образом недавнюю бурю, все равно будет смертельно раненым бойцом, который из последних сил старается дотянуть до своих — и не справляется.

Даже если «утопить» его окончательно, сделать крушение старой историей, добавить морские звезды, разноцветных рыбок и русалок — или как там морские называются, сирены? — корабль будет шептать, кричать, наговаривать о своей трагедии, напрочь сбивая весь настрой теплого южного моря.

Ян потянул за змейку сильнее. Чуть ли не впервые он был готов подосадовать на чужой талант, не позволяющий даже в малости исказить задумку.

— Рил, пойдем, посмотрим вторую площадь? Хочу понять, почему корабль не попытались разобрать.

— Пошли, — не стал возражать Рил.

И, когда они прошли по переулочку вдоль борта корабля, стало ясно, почему.

Вторая площадь — крохотная, уютная — дышала покоем. Это была… Гавань? Дом? Трудно было подобрать слова, но корабль, с этой стороны целый, неповрежденный, вплывал на нее, чуть качаясь на волнах мостовой. Бушприт гордо взмывал к небесам, белоснежный парус на нем трепал ветер — не чета тем обрывкам, что остались на корме. Отсюда их и видно не было, этих обрывков.

Корабль казался торжествующим, сияющим, солнечным — и вся площадь будто освещалась этим сиянием.

— Мда… — Янис с силой потер лицо ладонями. — Я понял, что хотел показать тот мастер, понял, почему контракт с ним все-таки расторгли… Но я даже приблизительно не представляю, что делать с кормой. Талант у него или нее был просто поразительным.

— Но не подходящим этому миру, — кивнул Рилонар. — Ян, одно из условий: площадь должна четко принадлежать Шьяре. Поэтому и четыре месяца, чтобы ты проникся.

— Чуждое здесь и не получится воплотить, — кивнул горгона. — Мир отторгать будет. Пойдем еще раз посмотрим. Я отсниму этот корабль, замеряю площадь и посмотрю, как он выглядит с той улицы к морю.

Для начала сходили именно к морю, спустившись по улице вниз, пока обрывки парусов на обломанных мачтах не скрылись из виду. Рилонар настоял, что стоит начать с этого, чтобы примерно представлять картину. Потом уже пошли делать замеры, сумку с инструментами, благо, собрали перед выходом.

Лазерный лучик бегал по кораблю, по фасадам домов, а Янис размышлял.