Наперекосяк

Она подняла голову от подушки только тогда, когда услышала знакомый голос, правда с какими-то новыми странными нотками.

— Привееет!…

… Окружающие говорят, что он такой средний человек,

Он воровал сердца, и затем разбивал их,

Все они называют его гангстером, называют его игроком.

Да, он действительно плохой, плохой, плохой…

(Salt and pepper — Marie Serneholt)

12. Не верю!

— Джим? Что ты здесь делаешь? Как… ты вошёл? — на заплаканном лице Молли отразилась крайняя степень изумления при виде этого человека. Она смотрела на него и не узнавала. С одной стороны — это был всё тот же Джим из IT, которого она, казалось, хорошо знала. Но с другой — это был холодный, с иголочки одетый, опасный хищник.

— Неважно. Это всё неважно, — отмахнулся он. — Разве ты не рада меня видеть, мышка Молли?

— Джим… Джим, я не шучу, — Молли стало по-настоящему страшно от того, что она увидела в его глазах. В эту минуту она поняла, что всё, что знала ранее об этом человеке, включая услышанную сегодня ужасную истину о том, что он её использовал, это пустяки. В его взгляде отражалось неприкрытое безумие и даже какая-то животная первобытная дикость.

— Ну так и я тоже, — снова ледяное безумие в бывших раньше такими тёплыми глазах. Сердце сжималось от ужаса и абсурда сложившейся ситуации.

— Не припомню, чтобы давала тебе ключи от своей квартиры, — она старалась создать хотя бы видимость самообладания.

— Мне не нужны ключи, разве ты ещё не поняла?

— Я уже второй день абсолютно не понимаю тебя, Джим.

— Так может и не стоит пытаться? — по его губам скользнула хищная улыбка. Он подошёл ближе, сократив расстояние между ними до двух шагов. Молли инстинктивно сделала шаг назад и упёрлась в диван, на котором только недавно лежала. Путь к отступлению был отрезан.

— Джим… — она была едва жива от безотчётно накатывающих на неё волн паники и могла только шептать.

— Что, любовь моя? — так же шёпотом спросил он. И тут она поняла, что он издевается, хочет измучить её окончательно, и закричала:

— Не говори так, ведь это не правда! Всё, что ты делал и говорил, не было правдой!

— Почему это могло помешать мне полюбить тебя? — ответил Джим с вкрадчивой интонацией.

— Потому что этого просто не может быть! Я не верю тебе! Не верю! — ей было уже всё равно, что он может о ней подумать. Подумаешь, велика беда прослыть в его глазах истеричкой после всего, что он с ней сделал. — Не верю! Не верю! — продолжала кричать она. И тогда он с грацией хищника подскочил к ней и хлёстко ударил по щеке. В шоке она замолчала и просто смотрела на него, широко распахнув глаза, как будто видела его в первый раз в жизни.

Он крепко сжал её запястья, и Молли даже не уловила, как он достал из кармана брюк холодно поблескивающие наручники. Одно движение — и её руки были скованы. Держа левой рукой её предплечье, Джим щёлкнул пальцами правой и в ту же минуту в квартиру вошли двое незнакомых Молли людей. Он передал её им с рук на руки и тут же один из них получил от неё сильный пинок по ноге.

— Вот стерва! — выругался он.

Второй в это время быстро заклеил её рот плотным упаковочным скотчем, чтобы она не начала кричать. Джим только улыбнулся, ведь он снова был прав: его мышка оказалась не из трусливых. Он продолжал наблюдать за тем, как двое громил её связывали, а Молли всячески пыталась оказать сопротивление. Через пару минут они закончили и понесли девушку из квартиры.

Молли не знала, что её ждёт. Не представляла, что может быть хуже того, что уже произошло. Однако это было только начало.

В половине одиннадцатого она оказалась в здании городского бассейна. Он уже был закрыт для посетителей, и вокруг не было ни души. Также не было ни единой надежды на спасение.

Но, как оказалось, до этого момента Молли не подозревала, что такое настоящий ужас. Понимание обрушилось на неё, когда один из подручных Джима (И почему даже в своих мыслях я продолжаю называть его по имени? Ведь он же не человек, а чудовище. У таких как он не может быть имён… ) одевал на неё жилет, весь опутанный проводами и какими-то тяжёлыми брикетами. Взрывчатка — поняла Молли и стала беззвучно оседать на пол. Судя по всему, она отключилась.

Когда она пришла в себя она была всё в том же жилете, руки скованы, рот заклеен. Но она сидела на низком неудобном табурете, привалившись спиной к какой-то стенке. Пространство вокруг неё было тесным и окружённым тремя стенками, но прямо перед её лицом стены не было. Перед ней стоял Джеймс Мориарти собственной персоной и скалился в полубезумной улыбке. А за его спиной плескалась вода в бассейне.

Кабинка для переодевания — поняла Молли. Она сидела в кабинке и тупо смотрела перед собой.

— Ну что, дорогая? Поняла, что мне лучше не противоречить? — в этот момент он подошёл к ней и ловким движением сорвал скотч.