Вера

Ты скажешь, что это зеркальное отображение моего решения поехать сюда — мораль, честь, ответственность, и я понимаю все это. Но ты призвал меня к ответу за это, и я собираюсь сделать то же самое. Ты должен думать о Джин, и ты знаешь это. Что случится, если тебя арестуют или, не приведи Господь, депортируют? Я думаю, ты находишься в более реальной опасности, чем я. Сегодня ночью я смотрел на твою фотографию — пытался представить тебя с подбитым глазом. Я не смог. Я прошу тебя, пожалуйста, сдерживай себя — хотя бы достаточно для того, чтобы остаться целым и не попасть в тюрьму, хорошо?

Если бы я был там, я бы поцеловал твой синяк. Я бы прижал твою голову к своей груди. Я бы поднес чашку прохладной воды к твоим губам. Я бы спел тебе на ночь«.»

Обязанность мыть туалеты — одно из бесчисленных армейских развлечений. Отсутствие активных военных действий не принесло существенных улучшений в их примитивное устройство удобств. Туалеты представляли собой пристройки с ведрами, которые нужно было опорожнять.

— Не расплещи через край, или клянусь, я собственными руками засуну тебя в ведро, — бурчал Тони, пока они тащили одно из ведер наружу.

— Я стараюсь, — Чарльз пытался дышать сквозь зубы, чтобы не чувствовать запаха.

— Ну вот, опять. Ты снова ведешь себя так, будто я ничего не сказал. Ты хоть когда-нибудь злишься? Хоть иногда? Это не по-человечески, вести себя так.

Это было то, что иногда беспокоило и Эрика. С Эриком Чарльз, в конце концов, научился выражать свою злость — по меньшей мере, изредка, — но только спустя годы близости. Здесь же у этой его части не было голоса.

— Нужно нечто большее, чтобы заставить меня выйти из себя.

— И что же это? — Тони выглядел так, будто действительно хотел узнать. Но следующие его слова проникли намного глубже, чем Чарльз мог бы ожидать. — Ты как будто до сих пор притворяешься священником. Почему ты хочешь притворяться священником больше, чем быть им на самом деле?

Старая потеря эхом отозвалась внутри Чарльза, намного громче и глубже, чем когда-либо за долгое время. На одно мгновение он вспомнил, как стоял перед алтарем, чувствуя любовь своей паствы и осознавая свое предназначение с безупречной ясностью.

— Давай просто закончим с этим, — сказал Чарльз, и они продолжили тащить ведро.

«Я долго думал, Чарльз — целых три месяца, — так что ты, наверное, решил, что я никогда не заговорю об этом. Наверное, я так же много, как и ты, думал о том, что произошло в тот день со снайпером, что ты почувствовал, и к чему это привело.»

Что поразило меня больше всего, так это осознание, как далеко я зашел в своей вере в твой дар. Ты говоришь, что это дар от Бога. Я не верю в Бога. Но я все же верю в то, чем он наделил тебя.

Неужели это вера, Чарльз? Я думаю, что я… верю в то, во что веришь ты. Это не то же самое, что вера в Бога, но это и не то, с чем я начинал.

Я только знаю, что твоя вера для меня прекрасней, чем любой Бог когда-либо описывал в любом завете. Твой дар должен иметь моральное предназначение, потому что это часть тебя. Это твое убеждение, твое верование превращает твои возможности из простого трюка во что-то значительное. И ты один из немногих людей, которым я бы мог поверить, что у них есть такой дар. По крайней мере, пусть эта моя вера поддерживает тебя так, как твоя поддерживает меня.

Вкладываю последний рисунок Джин — она говорит, что это Бэтмен, танцующий на радуге. Рейвен снова пыталась готовить, и результат был намного лучше. Я подозреваю, что она втайне от меня берет уроки. Это единственно объяснение того, как мы пришли от несъедобных помоев к курице «по-королевски». Она все еще отказывается писать тебе, но теперь, похоже потому, что я достаю ее этим. Ты знаешь, что она терпеть не может, когда ее достают. Так что я буду молчать. Посмотрим, сработает ли это.

Лето уже наполовину прошло. Я говорю себе, что должен выдержать всего по одному времени года без тебя. Но летняя жара всегда напоминает мне о нашем первом поцелуе, о первой ночи, когда мы были вместе. Я помню, как слизывал пот с твоей девственной кожи. Возвращайся домой, ко мне«.»

— Черт возьми! — орал Армандо в притворном возмущении. — Опять?

— Теперь ты должен мне… двадцать два доллара и семьдесят пять центов, — Чарльз пометил свою последнюю победу в блокноте, который в данный момент использовался для подсчета очков в покере.

Армандо застонал и бросил свои карты на плоский камень, который служил им покерным столом во время ночного дежурства на склоне холма.

— Ладно, ты всегда знаешь, когда я блефую. Помоги человеку и расскажи — что меня выдает?

Чарльз пожал плечами. Он не думал, что это как-то связано с его даром, по крайней мере, надеялся на это. Но, может быть, возможность видеть человеческие души показала ему больше признаков лжи, чем знало большинство людей.

— Ты практически обчистил меня, — сказал Банд.