Вера

А вот Тернер почти точно потеряет ногу ниже колена — она была раздроблена. В таких жарких, влажных и грязных условиях его заражение становилось только хуже. Перспектива ампутации в полевых условиях пугала Чарльза так же сильно, как, должно быть, и самого Тернера. Но через день или два это придется сделать. Ранение Мельчарека в шею чудесным образом не задело главные артерии и вены, но его сильно лихорадило, а из раненого горла начал сочиться гной.

— Что насчет Тони? — шепотом спросил Армандо. Он сидел с Тони, ожидая, пока Чарльз вернется к ним.

Чарльз покачал головой.

Кожа Тони была подобна воску, глаза расфокусированы. Чарльз уже трижды прибегал к грубой полевой хирургии, зашивая самые обильно кровоточащие вены. Дважды швы не выдерживали. Если они разойдутся в третий раз, у Чарльза больше не будет, чем их зашить. Еще оставалась возможность внутреннего кровотечения, до которого он не мог добраться.

Более того, это было ранение в живот. В условиях, когда Чарльз не мог стерилизовать инструменты или рану, серьезная инфекция была почти неизбежна. А это, в свою очередь, означало появление сепсиса — достаточно сильного, но поддающегося лечению в обыкновенной больнице, и практически неизлечимого здесь, во Вьетнаме. Смерть от потери крови была бы для Тони более милосердным концом, чем тот, который наступит спустя недели или месяцы бушующей инфекции, атакующей каждый орган.

И все же он боролся, чтобы дать Тони любой возможный шанс — боролся и проигрывал.

Дождь заливал их, барабаня по шлему Чарльза. Когда он стер влагу с лица Тони, тот пошевелился и, похоже, немного пришел в себя.

Даже это незначительное движение стало ошибкой. Пятна крови на животе Тони снова потемнели и увеличились. Армандо тихо выругался. Чарльз посмотрел на свой теперь уже пустой медицинский рюкзак и почувствовал себя более беспомощным, чем когда-либо.

— Я умираю? — прошептал Тони.

Чарльз прижал руку к его шее, пульс был слабым и неравномерным.

— Ты чувствуешь, что умираешь? — спросил он.

— Да, — Тони хватал ртом воздух. — Ты все еще молишься?

— Да. Я все еще верю, — Чарльз наклонился к Тони и сказал: — Ты знаешь, что я был священником. А когда ты становишься священником, то, в некотором роде, остаешься им навсегда. Если ты хочешь… Я все еще могу совершить последние таинства. Церковь позволяет это.

— Пожалуйста, — Тони кивнул.

— Можешь произнести Апостольский символ веры, Тони?

— Ве… верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли…

Он не мог освятить Евхаристию для причастия — Чарльз все еще имел на это право, хотя и не думал, что когда-либо вновь воспользуется им. Но у них не было ни хлеба, ни вообще какой-либо пищи. Если бы только он мог сделать так много.

По крайней мере, у них была вода.

—… оттуда придет судить живых и мертвых…

Чарльз погрузил руку в ближайшую лужу и прошептал слова, которые даже эту грязь делали священной.

—… прощение грехов… воскресение тела… — Тони говорил с трудом, но так хотел произнести молитву до конца. —… жизнь вечную.

Он задохнулся.

— Аминь, — прошептал Чарльз, и Тони осталось лишь кивнуть.

Кровь заливала всю его грудь и живот, его начало трясти. Значит, крайняя необходимость. Чарльз использовал святую воду, чтобы начертить знак креста на лбу и губах Тони, и прошептал:

— Через это святое помазание по благостному милосердию Своему да простит тебе Господь все грехи, которые ты совершил в жизни.

— Аминь, — ответил Тони. На мгновение в его глазах отразилась сильнейшая вера — такая прочная, что пронзила Чарльза насквозь и заставила его смириться.

А затем больше ничего не было. Тело Тони было всего лишь телом. Душа покинула его.

— Ох, черт, — сказал Армандо, тяжело привалившись к ближайшему дереву. Чарльз наклонился и прижался лбом ко лбу Тони.

«Господи, будь с Тони Каталиной, — молился он. — Благодарю Тебя за то время, что он провел среди нас. Благодарю Тебя за силу его веры, и молю Тебя принять его в Своей бесконечной любви.»

Благодарю Тебя за то, что привел мою жизнь к нему. Он показал мне, что я все еще Твой слуга«.»

На следующий день им пообещали обеспечить подкрепление с воздуха, если только они спустятся по склону немного ниже.

— Как, черт возьми, нам продвинуться хотя бы на три метра? — Уэйр наблюдал за джунглями, настолько горячими уже через час после восхода солнца, что казалось, будто они испаряются. — Они все еще тут.

— В эту минуту они не стреляют, — рявкнул Банд. — Это значит, что у нас есть шанс продвинуться, и мы сделаем это.

Чарльз как мог устроил мертвое тело Тони, надеясь, что армия вскоре сможет за ним вернуться. У него осталась большая семья в Галфпорте — пять братьев и две сестры. По крайней мере, Чарльз мог бы написать им и рассказать, как отважно он погиб.