Фандом: Гарри Поттер. Драко решил выступить в роли «купидона» и причаровать Того-Кого-Нельзя-Называть к прелестной Беллатрисе. Он хотел как лучше, а вышло, как всегда…
Добавить в моё избранное
69 мин, 40 сек 19078
— И коварный шпион легонько погладил печального блондина по коленке.
Наблюдавшая за ними Нарцисса, закатила глаза и фыркнула. Вот так она и знала, так и знала, что между этими двумя не всё чисто. Хотя Снейп — не баба! А вполне себе симпатичный мужик. Леди Малфой еще раз оценивающе окинула взглядом обоих мужчин и подумала, что это может быть весьма интересно. Но сначала мальчика спасать надо! А не коленки гладить! И она пнула Снейпа под столом ногой.
Он испуганно ойкнул, но поймав ироничный взгляд миледи, понял, что эта преграда уже преодолена. Оставалось только уломать великолепного Люциуса. Северус облегченно вздохнул и робко улыбнулся прелестной леди Малфой.
Тем временем Лорд с интересом читал письма поклонников. Чудесные дети! Сколько слов поддержки его великого чувства! Сколько внимания и одобрения! Кто-то даже просил схему вышивки. Волдеморт был чрезвычайно доволен и вдохновлен, его вера в себя укрепилась многократно, и он, пожелав остальным добрых снов, отправился в спальню сочинять очередные стихи для юного прелестника.
— Цисси, — заискивающе прошептал Снейп, перегнувшись через уже совершенно невменяемого Люциуса и норовя как можно плотнее прижаться к нему плечом, — а где Беллатриса?
— Да Фенрир сбежал, и Лорд отправил ее на поиски… Она вообще не в курсе! — ещё тише ответила Нарцисса, прижимаясь к мужу плечом с другой стороны.
— Это нам весьма на руку! — обрадовался Северус. — У меня есть план, но, боюсь, нужна будет помощь Блэка…
— Ага, жди помощи от этого пьяницы! Может, и дождешься… лет эдак через сто! Как вернули его из-за Арки, так и пьет на радостях на Гриммо, никого не пускает, камин заблокировал, даже ваш пресловутый Орден оттуда повыгонял! — Леди Малфой раздраженно фыркнула. — Но так и быть, я ему отпишу. Говори, что надо?
Утро следующего дня выдалось для Гарри нелегким. Во-первых, мадам Помфри не хотела отпускать его из больничного крыла и он пришел на завтрак как раз в тот момент, когда очередной поющий цветок выкаблучивался перед прекрасным Хорьком.
«О, души моей алмаз!»
Вот уже в который раз
Шлю тебе свои признанья,
Лучезарное созданье!
Ты — звезда моих очей!
Или — мой, или — ничей!
Моя прелесть, моя нежность,
Твое имя — Неизбежность!
Дамби сам я укокошу!
Не старайся, мой хороший!
Возвращайся, мой Дракончик!
Жду тебя! Твой сладкий пончик«… -»
томно проворковал душистый посланник, и перед Драко появился платиновый браслет с россыпью изумрудов.
А во-вторых, манерный Хорь тут же надел эту мерзкую побрякушку себе на руку…
— Р-р-р… — непроизвольно вырвалось у Золотого Мальчика, и он ринулся стаскивать с опешившего слизеринца изящную вещицу. — Отдай, мелочь паршивая! Зачем тебе это барахло? Он тебе к глазам не подходит и вообще толстит.
— Запомни, Поттер, — рычал в ответ отчаянно сопротивляющийся Малфой, — изумруды не могут толстить никого, никогда и ни при каких обстоятельствах! Да, помогите же мне кто-нибудь!
Но то ли потому, что слизеринцы в очередной раз были ошеломлены напором окончательно свихнувшегося грифа, то ли стихи опять записывали, но на помощь к своему Принцу они бросились только тогда, когда Поттер уже стал обладателем драгоценного браслета, а так же здоровенного синяка под глазом. Второго за сутки.
Предыдущий синяк, а так же другие телесные повреждения он получил во время своего первого, надо сказать, весьма эпичного свидания с Малфоем на Астрономической башне, куда тот явился ровно в полночь.
Гарри тогда в свежей рубашке, в перчатках из драконьей кожи и даже слегка причесанный, стоял, небрежно облокотившись на парапетик, и любовался букетом цветов, который намеревался торжественно преподнести своей зазнобе. Сначала он хотел по-простому подарить Драко букетик маргариток и пригласить на выходных в Хогсмид, чем чуть все не испортил. Хорошо, Рон, помня наставления Гермионы, в последний момент заменил дурацкие безобидные цветочки, на шикарный куст зубастой герани, а то ни фига не было бы ни удивительно, ни жестоко.
А так Малфой оценил — отличным хуком справа! У Гарри в тот момент от любви даже голова закружилась. В общем, потом слово за слово — и они подрались так, что даже большой поклонник поттеровской поэзии Пивз, подглядывавший за парочкой с самого начала, с воем забился в подземелье в дальний уголок, и его оттуда еще долго никто не мог выкурить, даже Кровавый Барон!
И вот сейчас Поттер, щеголяя очередным фингалом, чувствовал, что очень близок к цели, ведь, по словам Рона, Гарри был великолепно удивителен и невероятно жесток, поэтому еще чуть-чуть — и белобрысый гаденыш к нему сам на коленках должен приползти.
В общем, героический мальчик с браслетиком и фингалом, подхватив под руку Рыжика, сбежал, показав кинувшимся было на него слизеринцам кукиш, и в зале опять воцарилась тишина, прерываемая только шелестом бумаги и перьев — поклонники лысой няши строчили ему очередные восторженные письма.
Наблюдавшая за ними Нарцисса, закатила глаза и фыркнула. Вот так она и знала, так и знала, что между этими двумя не всё чисто. Хотя Снейп — не баба! А вполне себе симпатичный мужик. Леди Малфой еще раз оценивающе окинула взглядом обоих мужчин и подумала, что это может быть весьма интересно. Но сначала мальчика спасать надо! А не коленки гладить! И она пнула Снейпа под столом ногой.
Он испуганно ойкнул, но поймав ироничный взгляд миледи, понял, что эта преграда уже преодолена. Оставалось только уломать великолепного Люциуса. Северус облегченно вздохнул и робко улыбнулся прелестной леди Малфой.
Тем временем Лорд с интересом читал письма поклонников. Чудесные дети! Сколько слов поддержки его великого чувства! Сколько внимания и одобрения! Кто-то даже просил схему вышивки. Волдеморт был чрезвычайно доволен и вдохновлен, его вера в себя укрепилась многократно, и он, пожелав остальным добрых снов, отправился в спальню сочинять очередные стихи для юного прелестника.
— Цисси, — заискивающе прошептал Снейп, перегнувшись через уже совершенно невменяемого Люциуса и норовя как можно плотнее прижаться к нему плечом, — а где Беллатриса?
— Да Фенрир сбежал, и Лорд отправил ее на поиски… Она вообще не в курсе! — ещё тише ответила Нарцисса, прижимаясь к мужу плечом с другой стороны.
— Это нам весьма на руку! — обрадовался Северус. — У меня есть план, но, боюсь, нужна будет помощь Блэка…
— Ага, жди помощи от этого пьяницы! Может, и дождешься… лет эдак через сто! Как вернули его из-за Арки, так и пьет на радостях на Гриммо, никого не пускает, камин заблокировал, даже ваш пресловутый Орден оттуда повыгонял! — Леди Малфой раздраженно фыркнула. — Но так и быть, я ему отпишу. Говори, что надо?
Утро следующего дня выдалось для Гарри нелегким. Во-первых, мадам Помфри не хотела отпускать его из больничного крыла и он пришел на завтрак как раз в тот момент, когда очередной поющий цветок выкаблучивался перед прекрасным Хорьком.
«О, души моей алмаз!»
Вот уже в который раз
Шлю тебе свои признанья,
Лучезарное созданье!
Ты — звезда моих очей!
Или — мой, или — ничей!
Моя прелесть, моя нежность,
Твое имя — Неизбежность!
Дамби сам я укокошу!
Не старайся, мой хороший!
Возвращайся, мой Дракончик!
Жду тебя! Твой сладкий пончик«… -»
томно проворковал душистый посланник, и перед Драко появился платиновый браслет с россыпью изумрудов.
А во-вторых, манерный Хорь тут же надел эту мерзкую побрякушку себе на руку…
— Р-р-р… — непроизвольно вырвалось у Золотого Мальчика, и он ринулся стаскивать с опешившего слизеринца изящную вещицу. — Отдай, мелочь паршивая! Зачем тебе это барахло? Он тебе к глазам не подходит и вообще толстит.
— Запомни, Поттер, — рычал в ответ отчаянно сопротивляющийся Малфой, — изумруды не могут толстить никого, никогда и ни при каких обстоятельствах! Да, помогите же мне кто-нибудь!
Но то ли потому, что слизеринцы в очередной раз были ошеломлены напором окончательно свихнувшегося грифа, то ли стихи опять записывали, но на помощь к своему Принцу они бросились только тогда, когда Поттер уже стал обладателем драгоценного браслета, а так же здоровенного синяка под глазом. Второго за сутки.
Предыдущий синяк, а так же другие телесные повреждения он получил во время своего первого, надо сказать, весьма эпичного свидания с Малфоем на Астрономической башне, куда тот явился ровно в полночь.
Гарри тогда в свежей рубашке, в перчатках из драконьей кожи и даже слегка причесанный, стоял, небрежно облокотившись на парапетик, и любовался букетом цветов, который намеревался торжественно преподнести своей зазнобе. Сначала он хотел по-простому подарить Драко букетик маргариток и пригласить на выходных в Хогсмид, чем чуть все не испортил. Хорошо, Рон, помня наставления Гермионы, в последний момент заменил дурацкие безобидные цветочки, на шикарный куст зубастой герани, а то ни фига не было бы ни удивительно, ни жестоко.
А так Малфой оценил — отличным хуком справа! У Гарри в тот момент от любви даже голова закружилась. В общем, потом слово за слово — и они подрались так, что даже большой поклонник поттеровской поэзии Пивз, подглядывавший за парочкой с самого начала, с воем забился в подземелье в дальний уголок, и его оттуда еще долго никто не мог выкурить, даже Кровавый Барон!
И вот сейчас Поттер, щеголяя очередным фингалом, чувствовал, что очень близок к цели, ведь, по словам Рона, Гарри был великолепно удивителен и невероятно жесток, поэтому еще чуть-чуть — и белобрысый гаденыш к нему сам на коленках должен приползти.
В общем, героический мальчик с браслетиком и фингалом, подхватив под руку Рыжика, сбежал, показав кинувшимся было на него слизеринцам кукиш, и в зале опять воцарилась тишина, прерываемая только шелестом бумаги и перьев — поклонники лысой няши строчили ему очередные восторженные письма.
Страница 11 из 21
