Фандом: Гарри Поттер. Драко решил выступить в роли «купидона» и причаровать Того-Кого-Нельзя-Называть к прелестной Беллатрисе. Он хотел как лучше, а вышло, как всегда…
Добавить в моё избранное
69 мин, 40 сек 19095
Дело в том, что ненавистно любимый ехидный фыркалка Малфой неожиданно исчез, как и Волдеморт.
Дамблдор, конечно, объявил во всеуслышание за завтраком, что родители отправили Драко учиться в другую, совершенно закрытую для посещений школу и сами не в курсе ее местонахождения. И что Лорд странным образом развеялся прахом на одном из собраний Пожирателей, чему была масса свидетелей, большая часть которых теперь в Азкабане. Но Гарри Поттер не поверил ни единому слову уважаемого директора, потому что сердцем чуял, что развратный Хорек сбежал с преступным няшей!
К подобным выводам пришли и почти все девчонки Хогвартса, по крайней мере, первое время они как заведенные обсуждали эту тему. Гарри уже все зубы себе в порошок стер, пытаясь сдержаться и не побить очередную сплетницу, которая, закатив глаза, томно восторгалась: «Ах, как это романтично! Сбежать вдвоем на край света! Ах, какая прелесть! Ах! Ах! Ах!» Р-р-р! Дуры безмозглые!
В общем, оптимизма все произошедшее ему не прибавляло… Правда, неожиданно порадовал Снейп — как-то проходя мимо понурого Поттера, он сказал, что тот, кто любит, должен научиться ждать. Во как! И на всякий случай снял десять баллов с Гриффиндора.
И Гарри ждал. Ждал, пока заканчивал Хогвартс, ждал, когда поступил в Академию авроров — почти три года уже ждал. Хотя, неугомонный Рыжик все-таки нет-нет, да и пытался его с кем-нибудь свести — то с мальчиком, то с девочкой, потому что Поттер еще не определился, так сказать… Но он честно старался!
Гермиона, взглянув однажды на его джентльменский список, хмыкнула и сказала, что если бы он с таким усердием учился, то закончил бы Хогвартс экстерном, года за три. И посоветовала не заменять качество количеством. Все же она очень умная — эта Гермиона Грейнджер. Хотя уже почти Гермиона Уизли, потому что Рон набрался-таки смелости и сделал ей предложение руки и сердца, пусть она и отказалась перекрашиваться в блондинку и носить серые цветные линзы…
А вот Сириус, наоборот, приветствовал стремление крестника познать себя — советовал как следует нагуляться до свадьбы, а то потом ему голову оторвут. Мало ли что!
Но Гарри, даже ударившись во все тяжкие, все равно ждал свою блондинистую любовь, ибо знал, что где-то там — далеко, так далеко, что ему пока не добраться — ходит легкой походкой белоснежный слизеринский Хорек… завтракает, обедает, ужинает, читает книжки, гуляет в парке… пусть даже под ручку с мерзким няшей… но он — есть, а это самое главное!
Блондинистая любовь Поттера, чертыхнувшись, рухнула со склизкого камня в океан, пребольно ударившись загорелой задницей о воду, и выползла на берег. «Эх! Такой прыжок сорвался!» — Драко раскинулся счастливой звездочкой, утопив ножки в прибое.
Кра-со-та! Ти-ши-на! И вот уже почти три года ни одной живой души. Хорошо еще, еда появляется трижды в день, и вода в ручье изумительно вкусная, и учебники есть. А то так и на луну завыть недолго! Хотя, признаться честно, в первый год пребывания в тропическом раю, со всех сторон окруженном магическим барьером, искусно выставленным Альбусом Дамблдором, Малфой на луну выл… частенько. Потом разговаривал с деревьями… потом с самим собой… и нашел себя вполне приятным собеседником, гораздо лучше любого дерева.
И, хвала небесам, в его арсенале остались хотя бы косметически-гигиенические чары, а то зарос бы он белоснежной бородой и волосами до пояса, и превратился в молодую копию директора Хогвартса… Бр-р-р! Не дай Мерлин! А так он себе очень даже нравился — стройный, загорелый и абсолютно голый. Постоянно! Потому что одежду ему оставить забыли, а та, в которой он сюда попал, давно уже превратилась в кучу тряпья.
В общем, Драко довольно неплохо переносил вынужденное заточение, но ему отчаянно не хватало свободы… и любви. Особенно любви. К середине третьего года своего одиночества он начал скучать даже по придурку Поттеру с его зеленющими глазами и дурацкой манерой ухаживать.
Вспомнив нелепые попытки Золотого Мальчика к нему подкатить, Драко испытал уже обычное в этом случае возбуждение. Мазохистом он определенно не был, но теперь, по прошествии времени, вполне мог оценить жаркую, неконтролируемую страсть Поттера. Хотя вел себя чертов гриф по отношению к Малфою совершенно изуверски. Не дай Мерлин никому!
Небо потихоньку начинало темнеть и вспыхивать россыпями созвездий, теплые волны ласково омывали возбужденное тело, и правая рука Драко привычно обхватила уже почти болезненный стояк, а левая жадно заскользила по телу, сминая и пощипывая чувствительную от солнца кожу. А что? Заниматься любовью с океаном — не самый плохой вариант для одинокого молодого парня…
Могло быть гораздо хуже — советовал же ему Дамблдор завести воображаемого друга. Но Драко как-то совсем не хотелось трахаться с собственной шизофренией, так что никаких невидимых друзей — правая рука и океан куда лучше!
Дамблдор, конечно, объявил во всеуслышание за завтраком, что родители отправили Драко учиться в другую, совершенно закрытую для посещений школу и сами не в курсе ее местонахождения. И что Лорд странным образом развеялся прахом на одном из собраний Пожирателей, чему была масса свидетелей, большая часть которых теперь в Азкабане. Но Гарри Поттер не поверил ни единому слову уважаемого директора, потому что сердцем чуял, что развратный Хорек сбежал с преступным няшей!
К подобным выводам пришли и почти все девчонки Хогвартса, по крайней мере, первое время они как заведенные обсуждали эту тему. Гарри уже все зубы себе в порошок стер, пытаясь сдержаться и не побить очередную сплетницу, которая, закатив глаза, томно восторгалась: «Ах, как это романтично! Сбежать вдвоем на край света! Ах, какая прелесть! Ах! Ах! Ах!» Р-р-р! Дуры безмозглые!
В общем, оптимизма все произошедшее ему не прибавляло… Правда, неожиданно порадовал Снейп — как-то проходя мимо понурого Поттера, он сказал, что тот, кто любит, должен научиться ждать. Во как! И на всякий случай снял десять баллов с Гриффиндора.
И Гарри ждал. Ждал, пока заканчивал Хогвартс, ждал, когда поступил в Академию авроров — почти три года уже ждал. Хотя, неугомонный Рыжик все-таки нет-нет, да и пытался его с кем-нибудь свести — то с мальчиком, то с девочкой, потому что Поттер еще не определился, так сказать… Но он честно старался!
Гермиона, взглянув однажды на его джентльменский список, хмыкнула и сказала, что если бы он с таким усердием учился, то закончил бы Хогвартс экстерном, года за три. И посоветовала не заменять качество количеством. Все же она очень умная — эта Гермиона Грейнджер. Хотя уже почти Гермиона Уизли, потому что Рон набрался-таки смелости и сделал ей предложение руки и сердца, пусть она и отказалась перекрашиваться в блондинку и носить серые цветные линзы…
А вот Сириус, наоборот, приветствовал стремление крестника познать себя — советовал как следует нагуляться до свадьбы, а то потом ему голову оторвут. Мало ли что!
Но Гарри, даже ударившись во все тяжкие, все равно ждал свою блондинистую любовь, ибо знал, что где-то там — далеко, так далеко, что ему пока не добраться — ходит легкой походкой белоснежный слизеринский Хорек… завтракает, обедает, ужинает, читает книжки, гуляет в парке… пусть даже под ручку с мерзким няшей… но он — есть, а это самое главное!
Блондинистая любовь Поттера, чертыхнувшись, рухнула со склизкого камня в океан, пребольно ударившись загорелой задницей о воду, и выползла на берег. «Эх! Такой прыжок сорвался!» — Драко раскинулся счастливой звездочкой, утопив ножки в прибое.
Кра-со-та! Ти-ши-на! И вот уже почти три года ни одной живой души. Хорошо еще, еда появляется трижды в день, и вода в ручье изумительно вкусная, и учебники есть. А то так и на луну завыть недолго! Хотя, признаться честно, в первый год пребывания в тропическом раю, со всех сторон окруженном магическим барьером, искусно выставленным Альбусом Дамблдором, Малфой на луну выл… частенько. Потом разговаривал с деревьями… потом с самим собой… и нашел себя вполне приятным собеседником, гораздо лучше любого дерева.
И, хвала небесам, в его арсенале остались хотя бы косметически-гигиенические чары, а то зарос бы он белоснежной бородой и волосами до пояса, и превратился в молодую копию директора Хогвартса… Бр-р-р! Не дай Мерлин! А так он себе очень даже нравился — стройный, загорелый и абсолютно голый. Постоянно! Потому что одежду ему оставить забыли, а та, в которой он сюда попал, давно уже превратилась в кучу тряпья.
В общем, Драко довольно неплохо переносил вынужденное заточение, но ему отчаянно не хватало свободы… и любви. Особенно любви. К середине третьего года своего одиночества он начал скучать даже по придурку Поттеру с его зеленющими глазами и дурацкой манерой ухаживать.
Вспомнив нелепые попытки Золотого Мальчика к нему подкатить, Драко испытал уже обычное в этом случае возбуждение. Мазохистом он определенно не был, но теперь, по прошествии времени, вполне мог оценить жаркую, неконтролируемую страсть Поттера. Хотя вел себя чертов гриф по отношению к Малфою совершенно изуверски. Не дай Мерлин никому!
Небо потихоньку начинало темнеть и вспыхивать россыпями созвездий, теплые волны ласково омывали возбужденное тело, и правая рука Драко привычно обхватила уже почти болезненный стояк, а левая жадно заскользила по телу, сминая и пощипывая чувствительную от солнца кожу. А что? Заниматься любовью с океаном — не самый плохой вариант для одинокого молодого парня…
Могло быть гораздо хуже — советовал же ему Дамблдор завести воображаемого друга. Но Драко как-то совсем не хотелось трахаться с собственной шизофренией, так что никаких невидимых друзей — правая рука и океан куда лучше!
Страница 16 из 21
