Фандом: Люди Икс. Я — настоящий монстр. Так я отвечаю на вопрос «Кто ты?». И люди мне верят. Особенно, если после этой фразы улыбнуться. Да-да. Эрик Леншерр — обладатель самой пугающей улыбки на свете.
Добавить в моё избранное
30 мин, 55 сек 15852
Это даже на улыбку-то не похоже. Скорее, на гримасу сумасшедшего. Как я стал монстром? Хороший вопрос. Я бы хотел ответить, что стал им в тот самый момент, когда Шоу выстрелил в мою мать. В тот самый момент, когда я с абсолютной, безапелляционной уверенностью осознал, что однажды убью его. Но это неправда. Я был монстром задолго до этого. Как еще объяснить тот факт, что я с легкостью сплющил головы двух рядовых офицеров, что я в клочья разметал лабораторию, как пластилин сминая металл своей силой, но не убил самого Шоу? Как объяснить тот факт, что между любимой матерью и безумным доктором-нацистом, безжалостно подвергающим еврейского мальчика пыткам, я выбрал последнего? Ответ на этот вопрос настолько же прост, насколько и ужасен. Я понимал, что Шоу мне еще пригодится. Понимал, что он единственный, кто может помочь мне понять свою силу, научиться управлять ею, усилить ее. И ради этого я был готов на любые жертвы. Именно эта готовность на все ради своей цели и делает из человека монстра.
А целей у меня было несколько. Первой, ради которой я предал собственную мать, было развить свою силу. Когда я понял, что достиг удовлетворительных результатов, то появилась следующая — сбежать от Шоу. Я не мог больше оставаться рядом с ним, если хотел убить его. Не потому, что начал испытывать к нему какие-то чувства, нет. Но чем дольше длилось наше с ним общение, тем больше он узнавал меня — мои повадки и привычки, мои возможности, — и тем сложнее мне было бы подобраться к нему. Шоу не был глуп. Он понимал, что нельзя бесконечно ломать мальчика со сверхъестественными способностями и оставаться безнаказанным. Я думаю, он догадывался, что я хочу убить его. Видел это в моих глазах. И он позаботился о том, чтобы защитить себя от меня.
Сбежать от него оказалось относительно просто — намного проще, чем потом снова его выследить. Во время побега я убил пять человек — тогда я еще считал их, — а вот достижение следующей цели забрало куда больше жизней. Убивая, я не чувствовал жалости — все эти люди были маньяками, садистами и убийцами. Нацистами. На их руках была кровь моего народа, на моих руках — их кровь. Они это заслужили, и я знал, что поступаю правильно. Их смерть приносила мне… пожалуй, удовлетворение. Но, самое главное, она служила моей цели — я все ближе подбирался к Шоу.
Я уже почти чувствовал его неровное дыхание впереди, и темная, неистовая радость мести бурлила во мне, подстегивая бежать быстрее. Еще совсем немного, и я получу то, к чему стремился двадцать лет. Серебряная рейхсмарка жгла мне пальцы, жгла кожу бедра даже через ткань брюк. И это было правильно. Все, что я делал, было правильно. Но в ту ночь, когда я наконец нашел его, что-то пошло не так«…»
Эрик покрепче перехватывает рукоять ножа. Сейчас все это закончится.
— Герр Доктор.
— Это же малыш Эрик Леншерр.
«Спустя столько лет снова увидеть его было труднее, чем я думал. Клаус Шмидт. Мой создатель, мой наставник. Мой мучитель, убийца моей матери. Мой худший ночной кошмар. Больших усилий стоило сохранить невозмутимое выражение лица и продолжить приближаться к нему, ступая мокрыми босыми ногами по деревянной палубе, стараясь не поскользнуться. Себастьян Шоу. Моя цель».
— Это убийца!
«В тот момент я не понял, что произошло. Виски прострелило адской болью, колени подкосились, и нахлынули воспоминания — все те пытки, которые я пережил по воле Шоу в концлагере, в его секретной лаборатории. Боль, страх, беспомощность. Я был уверен, что больше никогда в жизни не буду чувствовать себя таким беспомощным. Что больше никогда в жизни не почувствую всего этого. Но блондинка, которую я поначалу даже не заметил, полностью сконцентрировавшись на Шоу, заставила меня снова пережить все это. Быстро, больно, унизительно. Реальность ускользала от меня. Нужно было сосредоточиться. Это всего лишь воспоминания, Эрик. Это все в прошлом. Ты уже пережил это тогда, выдержишь и сейчас».
Эрик отточенным движением бросает нож, но блондинка, которая копалась у него в голове, вдруг покрывается стеклом и перехватывает смертоносный металл прямо за лезвие. А затем резким, точным движением выбрасывает Эрика за борт, в прохладную ночную воду залива.
Как она это сделала? Кто она? Эрик отбрасывает эти мысли. Он подумает об этом позже. Сначала — цель. Шоу все еще жив. Эрик не намерен сдаваться. Он ждал этого слишком долго. Тяжелые якоря взмывают в воздух, как воздушные змеи. Эрик почти не чувствует их веса. Он чувствует ярость, ненависть, желание убивать. Он чувствует, как под натиском металла крошатся тонкие деревянные перегородки кают. Яхта с треском рассыпается на щепки, но Эрик не чувствует, что его цель достигнута. А когда в толще воды начинает движение что-то большое и металлическое, он понимает, что не ошибся. Шоу пытается сбежать на подводной лодке. Но у него это не получится. Он сам загнал себя в ловушку. Металлическую ловушку.
А целей у меня было несколько. Первой, ради которой я предал собственную мать, было развить свою силу. Когда я понял, что достиг удовлетворительных результатов, то появилась следующая — сбежать от Шоу. Я не мог больше оставаться рядом с ним, если хотел убить его. Не потому, что начал испытывать к нему какие-то чувства, нет. Но чем дольше длилось наше с ним общение, тем больше он узнавал меня — мои повадки и привычки, мои возможности, — и тем сложнее мне было бы подобраться к нему. Шоу не был глуп. Он понимал, что нельзя бесконечно ломать мальчика со сверхъестественными способностями и оставаться безнаказанным. Я думаю, он догадывался, что я хочу убить его. Видел это в моих глазах. И он позаботился о том, чтобы защитить себя от меня.
Сбежать от него оказалось относительно просто — намного проще, чем потом снова его выследить. Во время побега я убил пять человек — тогда я еще считал их, — а вот достижение следующей цели забрало куда больше жизней. Убивая, я не чувствовал жалости — все эти люди были маньяками, садистами и убийцами. Нацистами. На их руках была кровь моего народа, на моих руках — их кровь. Они это заслужили, и я знал, что поступаю правильно. Их смерть приносила мне… пожалуй, удовлетворение. Но, самое главное, она служила моей цели — я все ближе подбирался к Шоу.
Я уже почти чувствовал его неровное дыхание впереди, и темная, неистовая радость мести бурлила во мне, подстегивая бежать быстрее. Еще совсем немного, и я получу то, к чему стремился двадцать лет. Серебряная рейхсмарка жгла мне пальцы, жгла кожу бедра даже через ткань брюк. И это было правильно. Все, что я делал, было правильно. Но в ту ночь, когда я наконец нашел его, что-то пошло не так«…»
Эрик покрепче перехватывает рукоять ножа. Сейчас все это закончится.
— Герр Доктор.
— Это же малыш Эрик Леншерр.
«Спустя столько лет снова увидеть его было труднее, чем я думал. Клаус Шмидт. Мой создатель, мой наставник. Мой мучитель, убийца моей матери. Мой худший ночной кошмар. Больших усилий стоило сохранить невозмутимое выражение лица и продолжить приближаться к нему, ступая мокрыми босыми ногами по деревянной палубе, стараясь не поскользнуться. Себастьян Шоу. Моя цель».
— Это убийца!
«В тот момент я не понял, что произошло. Виски прострелило адской болью, колени подкосились, и нахлынули воспоминания — все те пытки, которые я пережил по воле Шоу в концлагере, в его секретной лаборатории. Боль, страх, беспомощность. Я был уверен, что больше никогда в жизни не буду чувствовать себя таким беспомощным. Что больше никогда в жизни не почувствую всего этого. Но блондинка, которую я поначалу даже не заметил, полностью сконцентрировавшись на Шоу, заставила меня снова пережить все это. Быстро, больно, унизительно. Реальность ускользала от меня. Нужно было сосредоточиться. Это всего лишь воспоминания, Эрик. Это все в прошлом. Ты уже пережил это тогда, выдержишь и сейчас».
Эрик отточенным движением бросает нож, но блондинка, которая копалась у него в голове, вдруг покрывается стеклом и перехватывает смертоносный металл прямо за лезвие. А затем резким, точным движением выбрасывает Эрика за борт, в прохладную ночную воду залива.
Как она это сделала? Кто она? Эрик отбрасывает эти мысли. Он подумает об этом позже. Сначала — цель. Шоу все еще жив. Эрик не намерен сдаваться. Он ждал этого слишком долго. Тяжелые якоря взмывают в воздух, как воздушные змеи. Эрик почти не чувствует их веса. Он чувствует ярость, ненависть, желание убивать. Он чувствует, как под натиском металла крошатся тонкие деревянные перегородки кают. Яхта с треском рассыпается на щепки, но Эрик не чувствует, что его цель достигнута. А когда в толще воды начинает движение что-то большое и металлическое, он понимает, что не ошибся. Шоу пытается сбежать на подводной лодке. Но у него это не получится. Он сам загнал себя в ловушку. Металлическую ловушку.
Страница 1 из 9
