Фандом: Люди Икс. Я — настоящий монстр. Так я отвечаю на вопрос «Кто ты?». И люди мне верят. Особенно, если после этой фразы улыбнуться. Да-да. Эрик Леншерр — обладатель самой пугающей улыбки на свете.
Добавить в моё избранное
30 мин, 55 сек 15868
Непрошенный гость стоял спиной к нему, в руках у него были брюки Эрика, которые он оставил там, принимая душ перед сном. Медленно повесив их на край ванной и развернувшись, Чарльз смущенно улыбнулся. Его, казалось, абсолютно не смущал целящийся в него пистолет. Он засунул руки в карманы и оперся спиной о раковину.
— Что ты тут делаешь? — Эрик опустил пистолет и несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь.
— Ничего. Просто… — глупая улыбка не покидала лица Чарльза.
— Ты что-то искал. Что?
— Да ничего, Эрик. Правда. Просто…
— Покажи, что у тебя в кармане, — Эрика одновременно злила и забавляла эта ситуация. Даже если опустить то, что он успел заметить блеск в руке Чарльза, когда он прятал руки в карманы, то возможность чувствовать металл никуда от него не делась. А уж тот самый металл он мог учуять за километры. Чарльз не мог забыть об этом. К чему тогда весь этот цирк? — Чарльз, отдай мне монету и ложись спать, — Эрик оперся о косяк двери и сложил руки на груди.
— Какую монету?
Эрик устало вздохнул и потер переносицу. Это глупо.
— Эту монету, Чарльз, — он поманил серебряную плашку, она легко выскользнула из кармана брюк Чарльза и плавно поплыла по воздуху в его сторону.
— Нет, — глупая улыбка моментально исчезла с лица Чарльза, брови сошлись на переносице. Монета застыла посреди комнаты. Эрик хотел удивленно поднять брови, но не смог этого сделать. Все его тело онемело, и он не мог пошевелиться. Чарльз сделал шаг вперед, повернулся к Эрику боком и посмотрел на зависшую в воздухе рейхсмарку. — Нет, — повторил он и обошел ее вокруг. — Я не отдам ее тебе, Эрик. Она тебе не нужна. Она злит тебя.
Если что и злило его сейчас, то это определенно была не чертова монета. Эрик попытался дернуться, но ничего не вышло. Чарльз снова повернулся к нему лицом и демонстративно сжал монету между указательным и большим пальцами и спрятал в карман. Затем он подошел ближе, и на Эрика накатила настоящая паника, когда он встретился с взглядом… серых глаз. Рейвен?
— Сдавайся, Эрик. Тебе не победить, и ты это знаешь.
Дыхание Чарльза мазнуло по щеке, когда он прижался к его губам. Сердце Эрика бешено колотилось, мышцы горели от прилагаемых усилий, но он не мог освободиться. Он мог только смотреть и чувствовать. И он смотрел, не мигая, в серые глаза Чарльза. Чувствовал, как губы Чарльза сминают его собственные в странном одностороннем поцелуе, как кончик его языка проходится по стиснутым зубам. Когда он наконец отстранился, и знакомый до жути смех отразился от стен комнаты, Эрик почувствовал, что его бьет крупная дрожь. Потому что перед ним стоял Себастьян Шоу. Ненависть взрывной волной поднялась изнутри, и он закричал.
Закричал и проснулся в темной комнате, резким движением откинув одеяло и сев на кровати. Кожу пощипывал холодный липкий пот. Эрик закрыл лицо ладонями, упираясь локтями в согнутые ноги. Чертовы кошмары. Пожалуй, если он хочет быть завтра в форме, ему лучше не спать.
Было уже глубоко за полночь. Эрик увидел полоску света под дверью — Чарльз все еще был в библиотеке. Он открыл дверь, собираясь спросить, почему он засиделся так поздно. Но опоздал — тот спал прямо в кресле, положив голову на руки поверх шахматной доски. Несколько фигур валялось на столе и полу, очевидно, сброшенные неловким сонным движением. Эрик прикрыл за собой дверь, сделал пару шагов и уже потянулся, чтобы потрясти его за плечо, но в последний момент передумал. Дыхание Чарльза было таким спокойным, даже умиротворенным. Морщинка поперек лба разгладилась, из-за чего он выглядел намного моложе, почти мальчиком. Светло-каштановая, слегка волнистая прядь волос упала на лицо, и Эрику до абсурда захотелось поддеть ее пальцем и заправить за ухо. Он сдержался, злясь на себя за странное желание. Вместо этого он поднял с пола упавшие фигуры, затем осторожно, стараясь не шуметь, сложил в коробку все остальные. Медленно вытащил доску из-под сложенных рук Чарльза, зная, как за время сна надавит руки ее острый край. Затем осмотрелся и нашел на одном из кресел то, что искал — клетчатый плед и небольшую подушку. Подойдя снова к спящему Чарльзу, он осторожно просунул ладонь между его руками и столешницей, приподнимая и ловким движением подкладывая под них подушку.
Чарльз нахмурился и пробормотал:
— Двадцать один.
Эрик замер, все еще не убрав пальцев с подушки и пытаясь понять, разбудил он Чарльза или тот говорит во сне.
— Сорок семь… — Чарльз вздохнул, но глаза его оставались закрытыми.
Эрик моргнул.
— Восемьдесят два.
Эрик моргнул еще раз. Все в нем застыло — мысли замерли на половине, дыхание прервалось на вдохе, даже, казалось, сердце на секунду остановилось, пропустив очередной удар. Эрику не нужно было думать, чтобы понять, что за номер произнес Чарльз во сне. Эти шесть цифр были выжжены в его сознании так же четко, как и на его предплечье.
— Что ты тут делаешь? — Эрик опустил пистолет и несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь.
— Ничего. Просто… — глупая улыбка не покидала лица Чарльза.
— Ты что-то искал. Что?
— Да ничего, Эрик. Правда. Просто…
— Покажи, что у тебя в кармане, — Эрика одновременно злила и забавляла эта ситуация. Даже если опустить то, что он успел заметить блеск в руке Чарльза, когда он прятал руки в карманы, то возможность чувствовать металл никуда от него не делась. А уж тот самый металл он мог учуять за километры. Чарльз не мог забыть об этом. К чему тогда весь этот цирк? — Чарльз, отдай мне монету и ложись спать, — Эрик оперся о косяк двери и сложил руки на груди.
— Какую монету?
Эрик устало вздохнул и потер переносицу. Это глупо.
— Эту монету, Чарльз, — он поманил серебряную плашку, она легко выскользнула из кармана брюк Чарльза и плавно поплыла по воздуху в его сторону.
— Нет, — глупая улыбка моментально исчезла с лица Чарльза, брови сошлись на переносице. Монета застыла посреди комнаты. Эрик хотел удивленно поднять брови, но не смог этого сделать. Все его тело онемело, и он не мог пошевелиться. Чарльз сделал шаг вперед, повернулся к Эрику боком и посмотрел на зависшую в воздухе рейхсмарку. — Нет, — повторил он и обошел ее вокруг. — Я не отдам ее тебе, Эрик. Она тебе не нужна. Она злит тебя.
Если что и злило его сейчас, то это определенно была не чертова монета. Эрик попытался дернуться, но ничего не вышло. Чарльз снова повернулся к нему лицом и демонстративно сжал монету между указательным и большим пальцами и спрятал в карман. Затем он подошел ближе, и на Эрика накатила настоящая паника, когда он встретился с взглядом… серых глаз. Рейвен?
— Сдавайся, Эрик. Тебе не победить, и ты это знаешь.
Дыхание Чарльза мазнуло по щеке, когда он прижался к его губам. Сердце Эрика бешено колотилось, мышцы горели от прилагаемых усилий, но он не мог освободиться. Он мог только смотреть и чувствовать. И он смотрел, не мигая, в серые глаза Чарльза. Чувствовал, как губы Чарльза сминают его собственные в странном одностороннем поцелуе, как кончик его языка проходится по стиснутым зубам. Когда он наконец отстранился, и знакомый до жути смех отразился от стен комнаты, Эрик почувствовал, что его бьет крупная дрожь. Потому что перед ним стоял Себастьян Шоу. Ненависть взрывной волной поднялась изнутри, и он закричал.
Закричал и проснулся в темной комнате, резким движением откинув одеяло и сев на кровати. Кожу пощипывал холодный липкий пот. Эрик закрыл лицо ладонями, упираясь локтями в согнутые ноги. Чертовы кошмары. Пожалуй, если он хочет быть завтра в форме, ему лучше не спать.
Было уже глубоко за полночь. Эрик увидел полоску света под дверью — Чарльз все еще был в библиотеке. Он открыл дверь, собираясь спросить, почему он засиделся так поздно. Но опоздал — тот спал прямо в кресле, положив голову на руки поверх шахматной доски. Несколько фигур валялось на столе и полу, очевидно, сброшенные неловким сонным движением. Эрик прикрыл за собой дверь, сделал пару шагов и уже потянулся, чтобы потрясти его за плечо, но в последний момент передумал. Дыхание Чарльза было таким спокойным, даже умиротворенным. Морщинка поперек лба разгладилась, из-за чего он выглядел намного моложе, почти мальчиком. Светло-каштановая, слегка волнистая прядь волос упала на лицо, и Эрику до абсурда захотелось поддеть ее пальцем и заправить за ухо. Он сдержался, злясь на себя за странное желание. Вместо этого он поднял с пола упавшие фигуры, затем осторожно, стараясь не шуметь, сложил в коробку все остальные. Медленно вытащил доску из-под сложенных рук Чарльза, зная, как за время сна надавит руки ее острый край. Затем осмотрелся и нашел на одном из кресел то, что искал — клетчатый плед и небольшую подушку. Подойдя снова к спящему Чарльзу, он осторожно просунул ладонь между его руками и столешницей, приподнимая и ловким движением подкладывая под них подушку.
Чарльз нахмурился и пробормотал:
— Двадцать один.
Эрик замер, все еще не убрав пальцев с подушки и пытаясь понять, разбудил он Чарльза или тот говорит во сне.
— Сорок семь… — Чарльз вздохнул, но глаза его оставались закрытыми.
Эрик моргнул.
— Восемьдесят два.
Эрик моргнул еще раз. Все в нем застыло — мысли замерли на половине, дыхание прервалось на вдохе, даже, казалось, сердце на секунду остановилось, пропустив очередной удар. Эрику не нужно было думать, чтобы понять, что за номер произнес Чарльз во сне. Эти шесть цифр были выжжены в его сознании так же четко, как и на его предплечье.
Страница 8 из 9
