Фандом: Дядя Фёдор, пёс и кот, Малыш и Карлсон, который живёт на крыше. Третья часть «Неправильного мира», в которой наконец-то выясняется, при чем тут зомби, откуда взялись неправильные птицы, атаковавшие Малыша, и можно ли сделать летающие биоконструкты.
Добавить в моё избранное
13 мин, 29 сек 4557
Но глупый швед поперся в Антарктиду, совершенно игнорируя летящих за его городом черно-серых птиц с твердыми клювами. С другой стороны, чтобы заметить одинокую галку да еще понять, что вместо глаз у нее мощнейшие камеры, способные передавать изображение другим галкам и, в конце концов, транслировать его на мониторы в лаборатории Федора, надо было вообще допускать, что подобное возможно.
Федор потягивается в кресле. Ему надо дождаться, пока Свантесон отдалится от города. Пока он слишком близко к своим карлсонам и охранным системам города, что делает столь долгожданную атаку Федора безуспешной. Но не может же он быть настолько параноиком, чтобы никогда не покинуть безопасный радиус!
Через несколько дней терпение Федора вознаграждается, да так, как он и не надеялся. Галка транслирует, как Малыш расконсервирует какого-то механоида, похожего на самолет, перетаскивает в него вещи и переводит город в режим ожидания. Федор на мгновение перестает дышать: это тот шанс, на который он и не мог надеяться. Он переводит стаи боевых галок в активный режим, задает им курс — навстречу хватайке, который будет сопровождать механолет Малыша. Потом заставляет себя поспать хотя бы пару часов — все равно раньше галки до Свантесона не доберутся.
Просыпается он от мерзкого писка: боевые галки передают, что находятся совсем недалеко от разведчика. На мониторе Федор видит точку механолета и, не позволяя себе торжествовать раньше времени, отдает приказ к атаке. Галки устремляются к механолету.
Твердые клювы черно-серых биоконструктов пробивают стекло и тучей устремляются внутрь, туда, где находится человек, ответственный за уничтожение мира. Федор лишь слегка подправляет программу — он не хочет, чтобы кровь Малыша залила камеры, а смерть от удара об воду — ничем не хуже смерти от клювов.
Когда механолет падает в воду, Федор откидывается в кресле и выдыхает. В атаке он потерял больше половины стаи: часть галок разбилась, атакуя прочную броню механолета, часть была уничтожена его защитными системами. Беспрецедентно малая цена за победу над таким врагом.
— Не расслабляйся, — строго говорит Федор сам себе. — Тебе еще многое предстоит сделать.
Остаток дня он проверяет, как обстоят дела у зомби — на редкость удачное название для его модификантов. Зомби пока не могут продвинуться в Англии дальше Дувра, но Федор уверен, что это всего лишь дело времени. Он не жалеет о человечестве, численность которого стремительно тает: невозможно жалеть такое человечество. Двадцати тысяч людей, считает он, будет более чем достаточно, чтобы оставить в живых. Тех, кто осознает, что война — это не метод и не способ достижения целей. Что нет таких целей, которые могут оправдать убийство друг друга. Он не обольщается — он точно такой же, как остальные, приложившие руку к войнам. Как уже покойный Свантесон. Как сотни и тысячи менее известных, но таких же амбициозных ученых и изобретателей по всему миру.
В окно Федор видит, как по полю рассекает тр-тр Митя, а рядом с ним — крохотный новый трактор, у которого еще нет имени. Тракторенка Митя собрал самостоятельно, и это лучшее доказательство тому, что будущее — за биоконструктами и модификантами, которые дадут начало совсем новым формам жизни. Митя — лишь первая ласточка этого процесса. Конструкт, создающий конструкты.
Ночью ему снится, как все будет в послевоенном мире. В этих снах мечты Федора смешиваются с мыслями, занимающими его бодрствование, и он видит странные, сюрреалистично-яркие картины.
Ему снится, как бурый медведь и ярко-розовая свинья вместе пытаются достать мед из пчелиного гнезда. Как толстый человечек в белом комбинезоне поедает торт, сидя на подоконнике. Как высокий мужчина со светлыми волосами танцует со смешливой рыжей девушкой в полосатых чулках на площади летающего города над цветущим Парижем. Как кот и пес наряжают елку и вешают на нее самовар. Как говорящие кенгуру и кролик собирают урожай под сенью рыжих лесов. Тех лесов, что не могут быть нигде, кроме сна.
И ему хочется верить, что все это возможно.
Федор потягивается в кресле. Ему надо дождаться, пока Свантесон отдалится от города. Пока он слишком близко к своим карлсонам и охранным системам города, что делает столь долгожданную атаку Федора безуспешной. Но не может же он быть настолько параноиком, чтобы никогда не покинуть безопасный радиус!
Через несколько дней терпение Федора вознаграждается, да так, как он и не надеялся. Галка транслирует, как Малыш расконсервирует какого-то механоида, похожего на самолет, перетаскивает в него вещи и переводит город в режим ожидания. Федор на мгновение перестает дышать: это тот шанс, на который он и не мог надеяться. Он переводит стаи боевых галок в активный режим, задает им курс — навстречу хватайке, который будет сопровождать механолет Малыша. Потом заставляет себя поспать хотя бы пару часов — все равно раньше галки до Свантесона не доберутся.
Просыпается он от мерзкого писка: боевые галки передают, что находятся совсем недалеко от разведчика. На мониторе Федор видит точку механолета и, не позволяя себе торжествовать раньше времени, отдает приказ к атаке. Галки устремляются к механолету.
Твердые клювы черно-серых биоконструктов пробивают стекло и тучей устремляются внутрь, туда, где находится человек, ответственный за уничтожение мира. Федор лишь слегка подправляет программу — он не хочет, чтобы кровь Малыша залила камеры, а смерть от удара об воду — ничем не хуже смерти от клювов.
Когда механолет падает в воду, Федор откидывается в кресле и выдыхает. В атаке он потерял больше половины стаи: часть галок разбилась, атакуя прочную броню механолета, часть была уничтожена его защитными системами. Беспрецедентно малая цена за победу над таким врагом.
— Не расслабляйся, — строго говорит Федор сам себе. — Тебе еще многое предстоит сделать.
Остаток дня он проверяет, как обстоят дела у зомби — на редкость удачное название для его модификантов. Зомби пока не могут продвинуться в Англии дальше Дувра, но Федор уверен, что это всего лишь дело времени. Он не жалеет о человечестве, численность которого стремительно тает: невозможно жалеть такое человечество. Двадцати тысяч людей, считает он, будет более чем достаточно, чтобы оставить в живых. Тех, кто осознает, что война — это не метод и не способ достижения целей. Что нет таких целей, которые могут оправдать убийство друг друга. Он не обольщается — он точно такой же, как остальные, приложившие руку к войнам. Как уже покойный Свантесон. Как сотни и тысячи менее известных, но таких же амбициозных ученых и изобретателей по всему миру.
В окно Федор видит, как по полю рассекает тр-тр Митя, а рядом с ним — крохотный новый трактор, у которого еще нет имени. Тракторенка Митя собрал самостоятельно, и это лучшее доказательство тому, что будущее — за биоконструктами и модификантами, которые дадут начало совсем новым формам жизни. Митя — лишь первая ласточка этого процесса. Конструкт, создающий конструкты.
Ночью ему снится, как все будет в послевоенном мире. В этих снах мечты Федора смешиваются с мыслями, занимающими его бодрствование, и он видит странные, сюрреалистично-яркие картины.
Ему снится, как бурый медведь и ярко-розовая свинья вместе пытаются достать мед из пчелиного гнезда. Как толстый человечек в белом комбинезоне поедает торт, сидя на подоконнике. Как высокий мужчина со светлыми волосами танцует со смешливой рыжей девушкой в полосатых чулках на площади летающего города над цветущим Парижем. Как кот и пес наряжают елку и вешают на нее самовар. Как говорящие кенгуру и кролик собирают урожай под сенью рыжих лесов. Тех лесов, что не могут быть нигде, кроме сна.
И ему хочется верить, что все это возможно.
Страница 4 из 4
