Крокодил Генма и его друзья

— Я это говорил применительно… а-а-а, снимите уже с них гендзюцу! — закричал Какудзу.

Итачи повёл рукой, группа зашевелилась. Какудзу выдохнул — переговоры обещали быть сложными.

Полдня спустя, Оканегакуре

— Мы обеспечиваем спецэффектами, — объяснял Какудзу остальным. — Дейдара, ты отвечаешь за взрывы. Сасори — на тебе массовка. Финальные сцены будут на пляжах с золотым песком, Кисаме уже в пути. Нагато — с тебя Гедо Мазо, это будет финальный босс. Итачи — ты играешь главного злодея.

— Хн.

— Это требование актрисы. По сценарию «Рассвета надежды», вам предстоит несколько любовных сцен.

— Хн-н-н.

— Отлично, раз все поняли свои роли — за работу! Страна Волн сама себя не прорекламирует!

Глава 8

Страна Волн, Оканегакуре

Край солнечного диска коснулся покрытой пенными бурунами поверхности моря. Багряно-золотая дорожка пробежала по волнам, казалось, к самым ногам. Свежий западный бриз дул в лицо рассевшихся на террасе нукенинов, отдыхающих после первого съёмочного дня.

— Хорошо! — задумчиво изрёк Нагато, приобнимая Цунаде за плечи и прихлёбывая горячий глинтвейн из кружки.

— Заебись, — согласно кивнул Хидан.

— Хн, — отозвался Итачи с противоположного края террасы (он старался садиться подальше от Легендарной Неудачницы).

— Учиха, не отлынивай, учи роль, — пробурчал Какудзу, тоже довольно щурясь на солнце. Грядущие прибыли от проката фильма и сопутствующие доходы от рекламы курортов Страны Волн грели его душу.

— Хн, — Итачи зашелестел листами сценария.

Помолчали.

— О, смотрите, бля, это ж Крокодил с Рыбомордым, — Хидан лениво мотнул головой в сторону приближающихся фигур.

Какудзу довольно усмехнулся под маской. Кисаме привёз песок, а это значит, пляжи Страны Волн скоро станут куда более удобными и завлекающими, чем у всех окрестных конкурентов. А уж элитных пляжей с золотым песком и вовсе нигде в мире не найдёшь! Знай только, успевай отели строить для понаехаших туристов. А уж после выхода фильма про Принцессу Фуун фанаты и вовсе попрут толпами.

Да, конечно, каждый съёмочный день стоил денег, и немалых. Актёрам и персоналу требовалось платить столько, сколько иной джонин не зарабатывает. Но эти траты почти гарантированно должны были отбиться — дело спорилось, Итачи, как профессиональный оперативник АНБУ, легко вошёл в роль, а Юки Фудзикадзе, похоже, положила на красавчика Учиха глаз. Так что вскоре можно уже заводить речь о съёмках сиквела…

Пока Какудзу витал в благостных мечтах о текущих в Оканегакуре золотых реках, Кисаме и Генма с неизменно сидящим у того на плече зверьком подошли к террасе, на которой восседали остальные Акацки.

— Какие новости? — лениво поинтересовался Дейдара.

— Песок привезли, — сообщил Кисаме, прислоняя к перилам тяжёлый полутораметровый свиток. — А ещё узнали, что Орочимару хотел сговориться с Казекаге, чтобы напасть на Коноху и похитить Учиха Саске.

— Понятно, — Итачи поднялся с кресла, сложил сценарий в аккуратную стопочку и положил на своё сиденье. — Мне нужно идти.

После чего закрутил воздух спиралью и исчез.

Некоторое время на террасе висела тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя и отдалёнными криками чаек.

— К-куда? — прохрипел Какудзу, остановившимся взглядом глядя на опустевшее место Учихи.

— В Коноху, наверное, — пожал плечами Кисаме, садясь в освободившееся кресло и недоумённо вертя в руках сценарий. — а чего это за бумажки? «И после смерти мне не обрести покой, о прекрасная принцесса, ибо ваш образ негасимым пламенем будет вечно пылать в моём сердце и снедать меня огнём страсти! И я похищу вас и увезу в прекрасный дворец с видом на море, пусть даже это обернётся войной между нашими народами»… Вы чё, Итачи-сану дамский роман подсунули?

— Меня окружают идиоты, — Какудзу приложил ладонь к лицу. Перед его мысленным взором одна за другой вставали картины срыва договорённостей, расторжения контракта, выплаты неустоек… — Нам же эту сцену утром снимать!

— Не волнуйся, дорогая, — увещевал тем временем Нагато. — Я Итачи хорошо знаю. Твоему напарнику только завещание написать и осталось, сиди, не дёргайся.

— Что же делать, что делать… — тихо паниковал тем временем Какудзу. Оживлённый курорт в его воображении плавно превращался обратно в пустынный, никому не нужный и бедный островок. Тут взгляд бессменного казначея организации Акацки упал на Генму, который вместе со своим зверем тащил на террасу ещё одно кресло. — О, Крокодил! Ты ж Хенге умеешь! В Итачи сможешь превратиться?

— Ну… — Генма задумчиво пожевал сенбон. — Смогу, коне…

— А чо сразу Крокодил, бля? — возмутился Хидан. — Я мож тоже не прочь с этой цыпой пообжиматься! Моё ниндзюцу не слабее.

— Да ты же понятия не имеешь о настоящем искусстве, — возмутился Дейдара.