Фандом: Naruto, Крокодил Гена и его друзья. На задании в Стране Волн Ширануи Генма встречает удивительного доброго зверя Чебураске-куна, заводит массу новых друзей и вместе с ними изменяет к лучшему мир шиноби.
Добавить в моё избранное
189 мин, 19 сек 11954
— Ну, раза четыре уже точно было, — тихонько хмыкнула Цунаде.
— И вы правы! — горячо воскликнул Итачи, вдохновенно вскидывая голову. — Ничто не вечно под луной, и наверняка мы можем говорить лишь о том м-м, миге, что проживаем сейчас, о той буре чувств, о том яростном взрыве эмоций, что бушует в моей груди в эту секунду, когда я смотрю в прекрасные ваши глаза! Когда, чуть жив, себя не помня, всё забыв, назвать хочу я наудачу стихию чувств, слепой порыв, и слов ищу, и чуть не плачу, и вечным сгоряча зову мой сон небесный наяву, неужто я других дурачу?
— Э-э… — Цунаде немного шокированно переглянулась с остальными. — Слышь, паренёк, вот, кроме шуток, хочешь помочь сценаристу с диалогами?
— И после, хех, смерти мне не обрести покой, о прекрасная принцесса, ибо ваш образ негасимым пламенем будет вечно пылать в моём сердце и… это… бля, забыл как там дальше, — Итачи торопливо достал из кармана плаща мятую бумажку и быстро подглядел. — А, вот! … и снедать меня огнём страсти! И я похищу вас и увезу в прекрасный дворец с видом на море, пусть даже это обернётся войной между нашими народами. Ну и хуй с ней, с войной! Джашин-сама не против! Да чё вы ржёте, сучки!
Рядом всхлипывала Шизуне, уткнув лицо в бок Тон-Тон. Свинка истошно визжала — ей было щекотно.
— Сле… следующий, — из последних сил прохрюкала Цунаде, утирая слёзы.
Итачи сплюнул на пол, матернулся и, насупившись, покинул террасу, бормоча угрозы. Невозмутимая Конан проводила его взглядом, чуть улыбнувшись краешком губ.
— Цунаде-сама, — Шизуне наклонилась к уху наставницы. — А можно я моего Генму на пробы приведу? У него всяко не хуже получится.
Стоящий перед ними очередной «Итачи» смущался и говорил так тихо, что слышно было только сидящей перед ним Конан. Впрочем, вполне возможно, делал он это специально, потому что синеволосая куноичи тоже сидела потупив взгляд и краснея. Про сценарий оба давно забыли, беседа явно шла о чём-то личном.
— Хм, — Цунаде задумчиво почесала нос. — Да можно, конечно, а…
— Я бы-ыстро! — унеслась вдаль Шизуне.
— Хрю-ю-у!
— … а ты сценарий-то читала сама? — запоздало спросила Сенжу. Но ученицы уже и след простыл. — Эх, молодёжь.
И так Ширануи Генма по прозвищу Крокодил стал дублёром Учихи Итачи в фильме «Принцесса Фуун: Рассвет Надежды».
Страна Рек, неподалеку от границы со Страной Ветра
Когда Итачи прибыл на нужное место, всё уже было закончено. Разгромленный караван, изрытая техниками дорога, повсюду тела убитых шиноби в лужах крови. Саннин Орочимару, цель поисков Итачи, стоял на коленях, склонившись над телом пока ещё живого Четвёртого Казекаге, и деловито снимал с него кожу.
— В другой раз я не стал бы возиться, — объяснял Орочимару Расе, — но, видишь ли, цель очень важна, ку-ку-ку. Я шёл к ней долгие годы, а ты решил союз разорвать. Нет, так дело не пойдёт, не пойдёт.
Раса, лежащий на земле с насквозь пробитой грудью, хрипя и задыхаясь, пытался что-то сказать. В горле булькало, затем он всё же сумел ухватить окровавленной рукой фиолетовый бант, повязанный на поясе Орочимару, чуть приподнялся и прохрипел:
— Дети…
— О, не волнуйся, — заверил его Орочимару, руки которого были окутаны зеленым и синим сиянием. — Я буду хорошим Казекаге, позабочусь о твоих детях, ведь они станут отличным прикрытием для моего личного прибытия на Чунин-Шикен.
— Да будет так, — негромко сказал Итачи за спиной Орочимару.
Он и сам не знал, почему так сказал. Его начальным намерением было запечатать Орочимару при помощи меча Тоцука, так, чтобы саннин никогда не смог вырваться на свободу. Но что-то дрогнуло в душе Итачи, при виде Казекаге, просящего за своих детей. Год назад Итачи не колебался бы, но теперь, когда он вспомнил про свой долг старшего брата… пожалуй, Орочимару не помешал бы такой же опыт.
— Ты станешь тем, чью личину надел — Четвёртым Казекаге, — скомандовал Итачи, удерживая Орочимару на месте силой Шарингана, и запуская Котоамацуками. — Ты будешь заботиться о детях Казекаге, считая их своими, защищать их и помогать им всем, чем можешь. Когда ты перестанешь быть Казекаге, ты вспомнишь, кто ты такой на самом деле.
Глаза Орочимару словно бы потухли, голова опустилась, а когда поднялась, перед Итачи стоял уже Четвёртый Казекаге. По крайней мере, внешне. Губы Учиха изогнулись в кривой усмешке, перед смертью, когда он перестанет быть Казекаге, Орочимару вспомнит себя и на что он потратил жизнь, но будет уже поздно. Наказание хуже смерти, и с пользой для всех.
С этой мыслью Итачи развернулся и ушёл.
— Меня же ждут дома! — воскликнул Орочимару-Казекаге и тоже умчался вдаль.
Мост в Страну Волн
— Финальный эпизод «Рассвета надежды», «Мост в Рассвет», сцена 5, дубль 2, — равнодушным голосом объявил молодой помощник режиссёра, щелкая деревяшкой.
— Камера!
— И вы правы! — горячо воскликнул Итачи, вдохновенно вскидывая голову. — Ничто не вечно под луной, и наверняка мы можем говорить лишь о том м-м, миге, что проживаем сейчас, о той буре чувств, о том яростном взрыве эмоций, что бушует в моей груди в эту секунду, когда я смотрю в прекрасные ваши глаза! Когда, чуть жив, себя не помня, всё забыв, назвать хочу я наудачу стихию чувств, слепой порыв, и слов ищу, и чуть не плачу, и вечным сгоряча зову мой сон небесный наяву, неужто я других дурачу?
— Э-э… — Цунаде немного шокированно переглянулась с остальными. — Слышь, паренёк, вот, кроме шуток, хочешь помочь сценаристу с диалогами?
— И после, хех, смерти мне не обрести покой, о прекрасная принцесса, ибо ваш образ негасимым пламенем будет вечно пылать в моём сердце и… это… бля, забыл как там дальше, — Итачи торопливо достал из кармана плаща мятую бумажку и быстро подглядел. — А, вот! … и снедать меня огнём страсти! И я похищу вас и увезу в прекрасный дворец с видом на море, пусть даже это обернётся войной между нашими народами. Ну и хуй с ней, с войной! Джашин-сама не против! Да чё вы ржёте, сучки!
Рядом всхлипывала Шизуне, уткнув лицо в бок Тон-Тон. Свинка истошно визжала — ей было щекотно.
— Сле… следующий, — из последних сил прохрюкала Цунаде, утирая слёзы.
Итачи сплюнул на пол, матернулся и, насупившись, покинул террасу, бормоча угрозы. Невозмутимая Конан проводила его взглядом, чуть улыбнувшись краешком губ.
— Цунаде-сама, — Шизуне наклонилась к уху наставницы. — А можно я моего Генму на пробы приведу? У него всяко не хуже получится.
Стоящий перед ними очередной «Итачи» смущался и говорил так тихо, что слышно было только сидящей перед ним Конан. Впрочем, вполне возможно, делал он это специально, потому что синеволосая куноичи тоже сидела потупив взгляд и краснея. Про сценарий оба давно забыли, беседа явно шла о чём-то личном.
— Хм, — Цунаде задумчиво почесала нос. — Да можно, конечно, а…
— Я бы-ыстро! — унеслась вдаль Шизуне.
— Хрю-ю-у!
— … а ты сценарий-то читала сама? — запоздало спросила Сенжу. Но ученицы уже и след простыл. — Эх, молодёжь.
И так Ширануи Генма по прозвищу Крокодил стал дублёром Учихи Итачи в фильме «Принцесса Фуун: Рассвет Надежды».
Страна Рек, неподалеку от границы со Страной Ветра
Когда Итачи прибыл на нужное место, всё уже было закончено. Разгромленный караван, изрытая техниками дорога, повсюду тела убитых шиноби в лужах крови. Саннин Орочимару, цель поисков Итачи, стоял на коленях, склонившись над телом пока ещё живого Четвёртого Казекаге, и деловито снимал с него кожу.
— В другой раз я не стал бы возиться, — объяснял Орочимару Расе, — но, видишь ли, цель очень важна, ку-ку-ку. Я шёл к ней долгие годы, а ты решил союз разорвать. Нет, так дело не пойдёт, не пойдёт.
Раса, лежащий на земле с насквозь пробитой грудью, хрипя и задыхаясь, пытался что-то сказать. В горле булькало, затем он всё же сумел ухватить окровавленной рукой фиолетовый бант, повязанный на поясе Орочимару, чуть приподнялся и прохрипел:
— Дети…
— О, не волнуйся, — заверил его Орочимару, руки которого были окутаны зеленым и синим сиянием. — Я буду хорошим Казекаге, позабочусь о твоих детях, ведь они станут отличным прикрытием для моего личного прибытия на Чунин-Шикен.
— Да будет так, — негромко сказал Итачи за спиной Орочимару.
Он и сам не знал, почему так сказал. Его начальным намерением было запечатать Орочимару при помощи меча Тоцука, так, чтобы саннин никогда не смог вырваться на свободу. Но что-то дрогнуло в душе Итачи, при виде Казекаге, просящего за своих детей. Год назад Итачи не колебался бы, но теперь, когда он вспомнил про свой долг старшего брата… пожалуй, Орочимару не помешал бы такой же опыт.
— Ты станешь тем, чью личину надел — Четвёртым Казекаге, — скомандовал Итачи, удерживая Орочимару на месте силой Шарингана, и запуская Котоамацуками. — Ты будешь заботиться о детях Казекаге, считая их своими, защищать их и помогать им всем, чем можешь. Когда ты перестанешь быть Казекаге, ты вспомнишь, кто ты такой на самом деле.
Глаза Орочимару словно бы потухли, голова опустилась, а когда поднялась, перед Итачи стоял уже Четвёртый Казекаге. По крайней мере, внешне. Губы Учиха изогнулись в кривой усмешке, перед смертью, когда он перестанет быть Казекаге, Орочимару вспомнит себя и на что он потратил жизнь, но будет уже поздно. Наказание хуже смерти, и с пользой для всех.
С этой мыслью Итачи развернулся и ушёл.
— Меня же ждут дома! — воскликнул Орочимару-Казекаге и тоже умчался вдаль.
Мост в Страну Волн
— Финальный эпизод «Рассвета надежды», «Мост в Рассвет», сцена 5, дубль 2, — равнодушным голосом объявил молодой помощник режиссёра, щелкая деревяшкой.
— Камера!
Страница 29 из 56
