Муха

В конце концов, ему просто нужно выговориться — непонятно только куда исчезли все его друзья.

А вот что нужно самой Панси — никому неизвестно.

Панси его не жалко. Но ей бы тоже было бы тяжело говорить о смерти.

Чтобы появилась привычка, необходимо делать что-то двадцать один день подряд. Панси узнала об этом, когда решила год назад бросить курить — всего три недели без сигареты и стало бы легче — так говорила статья в каком-то журнале, забытом посетительницей на столике.

У Поттера, кажется, привычка возникает всего за один день.

4

Панси разглядывает виски в стакане, смотрит через стакан — на Поттера. Грани искажают его лицо, делая размытым и каким-то слишком карикатурным. Панси кажется, что это просто сон — стоит проснуться и никакого Поттера не будет, не будет хождения по маггловским барам и столиков в углу, не будет официанток, которые к ней, Панси — на вы.

А сон все не хочет заканчиваться, тянется, как липкая жевательная резинка, захватывая в себя все больше и больше жизненного пространства.

Панси не понимает, зачем она снова и снова соглашается идти куда-то с Поттером. Наверное, на нее так действует изнаночная сторона — все что угодно, лишь бы не эта маленькая квартира с желтыми разводами на потолке, постоянно напоминающая, во что превратилась жизнь Панси.

Поттер теперь говорит, не замолкая — слова вылетают из него, как воздух из проколотой автомобильной покрышки, словно до Панси возможности выговориться просто не было. Говорит о проваленной операции, о трех парнях, которые погибли. Он говорит отрывисто, четко — словно отчитывается за эту операцию перед ней, и каждое его слово пульсирует у Панси в голове.

— Да сколько уже можно? — восклицает она, закрыв уши ладонями.

— Они умирают, — монотонно продолжает он, как заведенный, не обращая на Панси внимания. — Постоянно умирают. Постоянно — вокруг меня.

— Люди умирают каждый день, — кричит Панси, щелкая пальцами перед его лицом, чтобы хоть как-то отвлечь от самоедства. — Причем тут ты, Поттер?

Поттер недоуменно смотрит не нее — как будто видит впервые. Он молчит всего секунду, а потом продолжает что-то говорить. Панси злится и борется с желанием дать ему пощечину, чтобы привести в чувство.

— Заткнись, — говорит она. — Замолчи же, ну!

Поттер открывает рот, чтобы что-то сказать, а Панси чувствует, что еще немного и все — её голова, перегруженная чужими проблемами, просто взорвется. Переполненная окурками пепельница летит на пол, Панси, не думая о том, что она делает, подается вперед и целует — зло, жестко, кусая нижнюю губу оторопевшего Поттера до крови.

Потом она так и не понимает, в какой момент все пошло не так.

Может, когда Поттер начинает ей отвечать — так же яростно и отрывисто. Может, когда грубая ткань покрывала касается обнаженной кожи Панси. Может, когда мертвой хваткой переплетаются их пальцы. Может, когда она засыпает, чувствуя чужое плечо под своей головой.

Все совсем как в том единственном увиденном ею фильме — Панси ходила в кино всего один раз в жизни, она так и просидела неподвижно, кажется, весь сеанс, глядя на большой экран. Герои любили и ненавидели, а Панси вцепилась в подлокотники кресла до побелевших костяшек пальцев.

А утром оказывается, что сон закончился.

5

Поттер стоит на пороге, смотрит своими потухшими глазами — виновато. Панси жалеет, что не ударила его дверью, когда открывала её.

«Мне все равно, — убеждает она себя. — Мне безразлично».

В голове у Панси беспорядочные мысли, целая куча хлама, скопившаяся за три дня — среду, четверг и пятницу — дни, когда Поттер изменяет свои привычкам и не появляется в «Magic crystal». Панси кажется, что кто-то скинул все мысли, эмоции, чувства на пол, те, что были аккуратно разложены по полочкам, разбросал, смешал друг с другом, рождая взрывоопасную смесь.

Кто-то, кто заставлял курить в два раза чаще.

— Забудь, — сухо говорит Панси и тянет дверь на себя.

Поттер держит её за ручку, не давая сдвинуть с места, и упрямо твердит:

— Но так нельзя!

Панси не хочется слушать что, в понимании Поттера, нельзя и как именно это нельзя. Панси чувствует себя одной из тех мух, что прилипали к смоле на деревьях много лет назад, а сейчас — в этой самой смоле, только застывшей, — успешно продаются в палатках на улицах.

— Просто забудь, ясно? — говорит она.

— Нет, — упрямо качает головой Поттер, не давая закрыть дверь.

— Засунь в задницу свое ебучее благородство и вали к Уизлетте, — злится Панси.

Из квартиры напротив выглядывает любопытный сосед, смотрит многозначительно, и ей все-таки приходится впустить Поттера. Он не говорит ни слова и вытаскивает из-за пазухи котенка — маленького, полосатого, с огромными ушами. Панси хмурится.

— И на хрена мне кот? — спрашивает она.