Ху из Ху

Плакат он накарябал сам, было не то чтобы красиво, но внушительно. Гордо держа результат творчества на вытянутых руках, они прошли по перрону, но никого, похожего на иностранного гостя, не обнаружили.

— Так, боец, — распорядился Степанов, — пошли искать его в зале. Не мог он далеко уйти.

Они опоздали почти на час, но Степанов сначала хотел пройти по самому легкому пути.

В зале спали пассажиры, ожидающие проходящие поезда на федеральный центр. Из-за снега что-то в расписании нарушилось, и было довольно людно, хотя и тихо. Грибков, выпятив грудь, ходил по залу и показывал всем желающим плакат. Реагировали как-то странно — кто-то хихикал, кто-то мрачно смотрел, пару раз бойцов послали нахуй.

— Может, он в гостиницу пошел? — размышлял Степанов. Так облажаться перед старшиной! Хрен с ним, с командиром роты…

— Товарищ сержант, а если по громкой связи? — робко предложил Грибков. Степанов с тоской посмотрел на плакат, но поплелся к дежурному.

— Гражданин Германии Фельдхуйцен! Вас ожидает сержант Степанов в комнате дежурного по вокзалу, хи-хи, — гулко разнеслось под сводами зала. — Гражданин Фельдхуй… кхм. Повторяю, вас ожидает сержант Степанов в комнате дежурного по вокзалу.

Степанов осторожно выглянул в окошко комнатки дежурного: после такого заявления в зале могла начаться паника, но никто даже не пошевелился. Все боялись потерять захваченные места.

— Тяжело ему, бедному, с такой-то фамилией, — посочувствовала немцу дежурная. — А вы его куда?

— В плен, — серьезно ответил Грибков.

Степанов побледнел.

— Нет-нет, это гражданский, гость, — деревянным голосом заверил он дежурную, стараясь не развернуться и не выписать хренову шутнику в торец. — Сука. Это я не вам.

— Может, повторить? — спросил мужик в железнодорожной форме, пивший у дежурной чай. — Может, он не слышал. Или не понял. А хотя… вон какой-то опездол бегает, не ваш?

Он указал на окошко, и Степанов с Грибковым тотчас прильнули носами к стеклу.

Через зал ожидания, обхватив два огромных чемодана, в панике несся плюгавенький мужичок.

Степанов почувствовал неладное, когда подбегал к зарубежному гостю. Грибков неладное даже рискнул озвучить, но Степанову было уже все равно.

— Кажется, это не господин Фельдхуйцен, — сказал Грибков.

— Да какой ты наблюдательный, боец! Ясен хуй, что он не Фельдхуйцен.

Гость, увидев бегущих к нему парней в военной форме, побросал свой багаж и попытался сделать ноги. Грибков оказался расторопнее, подскочил к нему и ухватил поперек спины.

— Херр Фельдхуйцен? — с опаской уточнил Степанов, наклоняясь и заглядывая тому в лицо. Гость висел в объятьях Грибкова и старательно прятал физиономию.

— Стеснительный какой, — Грибков перехватил гостя поудобнее. Тот протестующе засучил ногами. — Брыкается еще, козел.

Степанов, подумав, сунул руку Фельдхуйцену в нагрудный карман пальто. Фельдхуйцен утробно квакнул и попытался вырваться, но Грибков держал крепко. Проснувшийся народ с интересом наблюдал за методичным обыском.

— Еб твою мать, — пробормотал Степнов, найдя в одном из карманов паспорт, и на всякий случай прочитал написанное еще раз. — Фенг Ху Синь.

— Фенг Ху Синь, — шепнул Грибков, — а вы, товарищ сержант, его — Фельдхуйцен…

— Да что ему от этого легче, что ли? И нам заодно?

Мелкий Фенг Ху Синь висел в руках Грибкова как оплеванный. Попыток освободиться он больше не предпринимал. Степанов сунул паспорт себе в карман.

— Гутен абенд, херр. Вилькоммен. Комм цу мир. — Тут у Степанова запас слов кончился, и пришлось импровизировать. — Да поставь ты его, боец. Он и так со страху уже как контуженный. Нимм свое барахло. Комм. Вир зинд руссише зольдатен! Вир зинд за вами приехали.

То ли у Степанова с немецким было гораздо хуже, чем оценили в школьном аттестате, то ли подданный Германии сам ни слова не понимал. Грибков решил выручить боевого товарища. Он опустил Ху Синя на пол, на всякий случай продолжая держать за плечо.

— Ду ю спик инглиш? — небрежно спросил он, наклоняясь к Ху Синю. Тот молчал. Грибков тряхнул его пару раз, но результата не добился.

— Ну и что дальше? — поинтересовался Степанов. — Ты скажи ему, что ехать пора. Не тащить же его на глазах у людей, мы же в форме. И так все пялятся. Еще решат, что война началась.

Грибков только смущенно потупился, и стало ясно, что надеяться Степанову придется только на себя.

— Комм, — он потряс Ху Синя за плечо. — Комм, комм. Нас там машина ждет.

К их удивлению, Ху Синь на этот раз понял, осторожно подернулся вперед, но чемоданы поднимать не стал. Их пришлось поделить между собой Степанову и Грибкову, и бойцы, проклиная нелегкую службу, потащились к выходу, придерживая свободными руками Ху.

— Чего он туда наложил? Нелегалов, что ли?