И разразилась гроза…

Грейнджер заходит чуть позади Невилла, с видом угрюмым и рассеянным, и явно ищет глазами неприметное место, чтобы сесть.

У нее такой вид, будто она глубоко задумалась о чем-то, что находится на расстоянии в тысячи миль.

Он намерен произвести впечатление, а потому сразу берет быка за рога:

— Ну что, Грейнджер, как идут тренировки?

Она сбита с толку:

— Какие еще тренировки?

Он чувствует волну гнева: как она могла забыть, если он уже распланировал следующий урок! Смерив ее ледяным взглядом, он высокомерно цедит:

— Грейнджер, наши уроки будут просто потерей времени, если ты не собираешься практиковаться.

Она пожимает плечами:

— У меня нет метлы.

— У тебя нет метлы?

Это просто невероятно! Как может девушка, причисляющая себя к ведьмам, не иметь собственной метлы?

Он встает с кровати, идет в угол, где стоят две метлы, выбирает Нимбус 2001, подходит прямо к ней и пихает древко ей в руку.

Она отталкивает:

— Я не могу это взять.

Он оборачивает ее пальцы вокруг древка.

— А вот и можешь. У тебя нет метлы. Это метла.

И ей, блять, придется ее взять, и она будет тренироваться, потому что эти уроки дают ему щедрые дивиденды от Невилла, и будь он проклят, если позволит ей это испортить. А всего лишь делать вид, что учит ее, он не будет. Потому что это, блять, просто бесит.

— Но ведь она твоя.

Это еще что за идиотизм? Она считает, что он не способен делиться своими игрушками? И что ему вообще делать с двумя метлами?

— Я одалживаю ее тебе, Грейнджер. У тебя нет метлы. У меня две. Простая арифметика. И на следующей неделе я никаких отговорок слышать не хочу.

Хорошо. Звучит так, будто бы он строгий учитель, а не дрожащий мальчик, у которого встало от того, что она дотронулась до него в темноте.

Он строго смотрит на нее.

— В семь утра на квиддичном поле.

Когда подходит к концу июль, все, кроме гребанного маггловедения, идет как по накатанной колее.

Такое чувство, словно он не магглов изучает, а учится на маггла.

Он это ненавидит. Он не маггл. И не сквиб, уж спасибо. Он волшебник. Чистокровный. С двенадцатого века по линии Малфоев и еще ранее по линии Блэков. Он с большим трудом держит себя в руках, скрипя зубами и повторяя себе под нос имена на семейном древе, начиная с себя и постепенно углубляясь в историю. Обычно к тому времени, когда доходит до восемнадцатого века, он уже достаточно спокоен, чтобы сконцентрироваться на очередной чепухе, которую Невилл в тот день пытается скормить ему.

Однажды он жалуется на неровный подол и кривой плечевой шов, который «украшает» его некогда лучшую школьную мантию. Невилл говорит ему, что это от Репаро Грейнджер, наскоро наложенного на поле брани. Это та самая мантия, которую толпа наполовину сорвала с него.

— У нее не было времени переживать о тонкостях портновского искусства, когда ты истекал кровью на полу, — говорит Невилл. — С другой стороны, это отличная возможность изучить кое-что на практике.

Он берет со стола мантию, взмахивает палочкой, и швы расходятся.

Драко не может сдержать возмущенный вопль.

Невилл вручает ему иголку, наперсток, ножницы и катушку ниток.

— Ты ее зашьешь по-маггловски, — говорит он с широкой улыбкой и продолжает: — Не волнуйся, я тебе покажу. Собственно, у меня это хорошо получается.

Драко держится из всех сил, чтобы не обрушить на Лонгботтома огромный список вещей, которые этому придурку не удаются. Причем абсолютно.

С другой стороны, есть вещи, которые у Невилла получаются. И очень хорошо. Просто восхитительно. Драко должен признать, что его отлично награждают за то, что он любезен с Грейнджер.

Что ж. Воспоминания отвлекают так же хорошо, как и мантра «я не маггл», но они гораздо приятнее.

Невилл хлопает его по плечу, потому что, оказывается, Драко с бездумным выражением пялится в пространство. С глупой кривоватой улыбкой, которая очень мила, но все же нужно заняться уроком.

Драко берет себя в руки и переключает внимание на иглу, в которую нужно вдеть нитку. Насколько же проще Репаро (если бы он только мог его наложить), но у этого способа тоже есть свои плюсы. И Невилл совершенно по-слизерински сообщает ему, что Грейнджер в этом абсолютный ноль, что она не смогла бы сделать ровный шов, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

— У нее и Репаро-то не очень, — говорит Драко, приободряясь, хоть и знает, что им манипулируют. Вряд ли отец похвалил бы его за то, что он именно в этом превзошел Грейнджер, но это, тем не менее, приносит ему удовлетворение.

Уроки маггловской жизни, в общем, не занимают так уж много времени. Большую часть дня Невилл посвящает обязанностям ассистента профессора Спраут, работе с учениками или помощи в ремонте, который явно идет к концу.