Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «За стеклом». Перспектива пожизненного заключения в Азкабане чудесно помогает сконцентрироваться.
Добавить в моё избранное
269 мин, 28 сек 12659
Миллисент Булстроуд и Грег Гойл бесконечно играют в Плюй Камни. Пэнси Паркинсон вздрагивает при каждом взрыве и бросает на них яростные взгляды через плечо. Она и Блейз Забини с серьезным видом играют в шахматы.
Блейз отмечает, что она гораздо лучшая шахматистка, чем он когда-либо подозревал, уж точно лучше, чем Драко. Жаль, говорит он, что не знал этого раньше, иначе не потерял бы столько времени, играя с лузером.
А потом он совсем уж выходит за рамки приличий и заявляет, что, если бы некоторые не втянули Слизерин в политические игры, то в Хогвартсе мог бы быть приличный шахматный кружок, так как Рон Уизли — один из лучших шахматистов их поколения. (Однако! Сам того не желая, Драко мысленно воздает должное Блейзу: тот всегда в тени, но все обо всех знает.)
А тому все мало: теперь он добавляет, что некоторые, на словах такие преданные пожирательским идеалам, умеют лишь болтать. А если же они или их родители не так уж жаловали Темного Лорда, надо было заявить об этом с самого начала, когда от этого могла бы быть хоть какая-то польза.
Драко вызвал бы его на дуэль сию же секунду, но вот… проклятая палочка не слушается. Палочка снова у него, но она совершенно бесполезна.
(Через несколько минут после того, как авроры увели родителей, Поттер вернул ее этаким жестом рыцарского снисхождения. У Драко совершенно не было настроения разыгрывать театральную сцену «милость к поверженному врагу», а уж от того, что из ниоткуда материализовался фотограф «Ежедневного Пророка», вдохновения точно не прибавилось.)
Палочка, которую он получил в одиннадцатилетнем возрасте, больше не слушается. Это как если бы вдруг омертвела рука. Его палочка не работает, и палочка Пэнси, которую он тайком позаимствовал, тоже.
Но и это почти не имеет значения. Все его старательно игнорируют, если не считать Блейза и его шпилек. И так было с самой битвы. Грег Гойл болтается с несчастным видом, скучает о Винсе Крэббе, почти что брате. И это несмотря на то, что этот болванище чуть их не угробил. Время от времени, когда другие не смотрят, Грег бросает на Драко виноватые взгляды.
Это чуть ли не хуже, чем когда тебя игнорируют.
Пэнси нервно качает взад-вперед ногой, затянутой в черный чулок. Ее туфелька болтается на самом носке. Она постукивает ногтями по столу, из-за чего ее агатовый браслет побрякивает. Блейз трет лоб и пощипывает переносицу.
Миллисент и Грег валяются на полу со своими картами, потом садятся, потом облокачиваются на стулья, как если бы ни одна поза не была удобной. Ясно, что они измучились бороться со скукой, им неймется и на месте не сидится.
Они общаются друг с другом как изнывающие от скуки родственники, изо всех сил старающиеся не сорваться друг на друга. Они подчеркнуто игнорируют Драко. Это бойкот. Других слизеринцев-семикурсников здесь нет: либо погибли во время битвы, либо скрываются, либо их увезли родители. Ходят слухи, что Теодор Нотт с матерью где-то в Центральной Европе, но это единственная конкретная новость, которую он слышал.
Они перешептываются друг с другом, даже не отгораживаясь от него магией. Зачем? Он для них просто не существует.
А ведь он уверен, что эти четверо даже не были в одном лагере: Пэнси и Грег, конечно же, отметились на стороне Волдеморта, причем Пэнси это сделала довольно откровенно. Но Блейз и Миллисента — они-то точно не появлялись в Большом Зале в компании Пожирателей Смерти. Слагхорн, их декан, демонстративно перешел в стан победителей, а недавно Драко краем уха услышал, что тот сказал что-то в похвалу Миллисенте за ее помощь в Кабаньей Голове. Блейз посетил церемонию награждения Орденом Мерлина вместе со своей матерью, и если у знаменитой мадам Забини было приглашение на это торжество от Нового Министерства, то…
Значит, Пэнси готова играть в шахматы с Блейзом Забини, ебаным предателем, а с ним, с Драко, не разговаривает? Было бы не так обидно, если бы его игнорировала какая-нибудь другая слизеринка, но это Пэнси, которую он знает всю жизнь. Это она первая приобщила его к сексу, или точнее, познакомила с разницей между полами, когда им обоим было по четыре года. Он все еще помнит, как она заманила его за живую изгородь в английском парке, обещая показать ему то, что у нее, в обмен на то, чтобы посмотреть, что там у него. (И она его обманула, она не только посмотрела, но и подержалась.)
Пэнси всегда заводила его, общение с ней щекотало нервы, потому что она была хорошей чистокровной девочкой, которая, тем не менее, была искушена во всяких порочных штучках. Взять хотя бы ее агатовый браслет, переплетенный блондинистыми волосами мертвого маггла, волосами того же самого оттенка, что и у Драко, — настоящий пожирательский шик, считал он, хотя она и призналась, что браслет, вообще-то, маггловского производства.
А еще в начале четвертого курса она вернулась в школу со стрижкой как у Теды Бара, женщины-Вамп.
— Вампирша?
Блейз отмечает, что она гораздо лучшая шахматистка, чем он когда-либо подозревал, уж точно лучше, чем Драко. Жаль, говорит он, что не знал этого раньше, иначе не потерял бы столько времени, играя с лузером.
А потом он совсем уж выходит за рамки приличий и заявляет, что, если бы некоторые не втянули Слизерин в политические игры, то в Хогвартсе мог бы быть приличный шахматный кружок, так как Рон Уизли — один из лучших шахматистов их поколения. (Однако! Сам того не желая, Драко мысленно воздает должное Блейзу: тот всегда в тени, но все обо всех знает.)
А тому все мало: теперь он добавляет, что некоторые, на словах такие преданные пожирательским идеалам, умеют лишь болтать. А если же они или их родители не так уж жаловали Темного Лорда, надо было заявить об этом с самого начала, когда от этого могла бы быть хоть какая-то польза.
Драко вызвал бы его на дуэль сию же секунду, но вот… проклятая палочка не слушается. Палочка снова у него, но она совершенно бесполезна.
(Через несколько минут после того, как авроры увели родителей, Поттер вернул ее этаким жестом рыцарского снисхождения. У Драко совершенно не было настроения разыгрывать театральную сцену «милость к поверженному врагу», а уж от того, что из ниоткуда материализовался фотограф «Ежедневного Пророка», вдохновения точно не прибавилось.)
Палочка, которую он получил в одиннадцатилетнем возрасте, больше не слушается. Это как если бы вдруг омертвела рука. Его палочка не работает, и палочка Пэнси, которую он тайком позаимствовал, тоже.
Но и это почти не имеет значения. Все его старательно игнорируют, если не считать Блейза и его шпилек. И так было с самой битвы. Грег Гойл болтается с несчастным видом, скучает о Винсе Крэббе, почти что брате. И это несмотря на то, что этот болванище чуть их не угробил. Время от времени, когда другие не смотрят, Грег бросает на Драко виноватые взгляды.
Это чуть ли не хуже, чем когда тебя игнорируют.
Пэнси нервно качает взад-вперед ногой, затянутой в черный чулок. Ее туфелька болтается на самом носке. Она постукивает ногтями по столу, из-за чего ее агатовый браслет побрякивает. Блейз трет лоб и пощипывает переносицу.
Миллисент и Грег валяются на полу со своими картами, потом садятся, потом облокачиваются на стулья, как если бы ни одна поза не была удобной. Ясно, что они измучились бороться со скукой, им неймется и на месте не сидится.
Они общаются друг с другом как изнывающие от скуки родственники, изо всех сил старающиеся не сорваться друг на друга. Они подчеркнуто игнорируют Драко. Это бойкот. Других слизеринцев-семикурсников здесь нет: либо погибли во время битвы, либо скрываются, либо их увезли родители. Ходят слухи, что Теодор Нотт с матерью где-то в Центральной Европе, но это единственная конкретная новость, которую он слышал.
Они перешептываются друг с другом, даже не отгораживаясь от него магией. Зачем? Он для них просто не существует.
А ведь он уверен, что эти четверо даже не были в одном лагере: Пэнси и Грег, конечно же, отметились на стороне Волдеморта, причем Пэнси это сделала довольно откровенно. Но Блейз и Миллисента — они-то точно не появлялись в Большом Зале в компании Пожирателей Смерти. Слагхорн, их декан, демонстративно перешел в стан победителей, а недавно Драко краем уха услышал, что тот сказал что-то в похвалу Миллисенте за ее помощь в Кабаньей Голове. Блейз посетил церемонию награждения Орденом Мерлина вместе со своей матерью, и если у знаменитой мадам Забини было приглашение на это торжество от Нового Министерства, то…
Значит, Пэнси готова играть в шахматы с Блейзом Забини, ебаным предателем, а с ним, с Драко, не разговаривает? Было бы не так обидно, если бы его игнорировала какая-нибудь другая слизеринка, но это Пэнси, которую он знает всю жизнь. Это она первая приобщила его к сексу, или точнее, познакомила с разницей между полами, когда им обоим было по четыре года. Он все еще помнит, как она заманила его за живую изгородь в английском парке, обещая показать ему то, что у нее, в обмен на то, чтобы посмотреть, что там у него. (И она его обманула, она не только посмотрела, но и подержалась.)
Пэнси всегда заводила его, общение с ней щекотало нервы, потому что она была хорошей чистокровной девочкой, которая, тем не менее, была искушена во всяких порочных штучках. Взять хотя бы ее агатовый браслет, переплетенный блондинистыми волосами мертвого маггла, волосами того же самого оттенка, что и у Драко, — настоящий пожирательский шик, считал он, хотя она и призналась, что браслет, вообще-то, маггловского производства.
А еще в начале четвертого курса она вернулась в школу со стрижкой как у Теды Бара, женщины-Вамп.
— Вампирша?
Страница 2 из 73
