И разразилась гроза…

В том же ритме, что и тепло, скользящее сверху вниз по спине. Кто-то накладывает согревающие чары, и его ласкает дуновение теплого воздуха. Купаясь в этой ванне любви и заботы — доброты чужих людей, он непроизвольно расслабляется, через некоторое время открывает рот и позволяет им скормить себе наломанный мелкими кусочками шоколад. По мере того, как сладость тает на языке, последние отголоски склизкого ужаса и презрения к себе смывает в темноту.

Он попробовал на вкус Азкабан и знает, что таково его будущее. Он знает слишком многих, кто побывал в этом месте: его отец, дядя Родольфус и тетя Беллатрикс. Ощущение обреченности пробирает до костей и наделяет его лихорадочной отчаянной энергией. Он не может решить, куда ее направить, раз его жизнь так коротка и закончится с прибытием в мрачную крепость в Северном Море.

Дементоры вернулись. Его отдадут на их милость, и он распадется на частицы прямо как тогда на Хай-стрит в Хогсмиде, когда его, впечатанного в витрину Сладкого Королевства, тащило через слои унижения и ужаса к первичному самому жуткому воспоминанию, черному провалу, который всегда скрывался внутри него. Провалу, который он, как мог, огораживал осыпающимися стенами парадной маски, в которую вплел и престиж отца, и наводящее ужас имя Темного Лорда, и страх, который сам мог пробудить в других: слезы малышей, которых запугивал…

Но все это скоро потеряет значение, и ему больше нечем будет укрепить эти стены. И бездна поглотит его, и дементоры будут пировать на последней вспышке ужаса, пока его личность будет рассыпаться в руины сумасшествия. Разве что магический суд приговорит его к Поцелую, но это вряд ли — слишком уж быстро, слишком милосердно.

Он никогда раньше об этом не задумывался, но куда попадает душа, съеденная во время поцелуя дементора? Оказывается ли она в том же небытии, куда отправляются предметы под заклятием исчезновения, или у небытия все же есть вариации?

Он дает себе обещание, что не будет об этом думать, но мысленно возвращается к этому вопросу постоянно. И когда пустым взглядом скользит по страницам учебника зельеварения, и когда взмахивает бесполезной бутафорской палочкой, чтобы запомнить движения для Трансфигурации, и когда строгает овощи, как будто бы это ингредиенты для зелий, ведь Слагхорн не пустит его в класс зельеварения, чтобы практиковаться с настоящими. Невилл наколдовывает в миске синий цветок пламени и показывает ему, как пассеровать, тушить или обжаривать результаты его упражнений в нарезке. По крайней мере, какая-то польза, потому что это можно есть. Та его часть, что еще не носит азкабанско-серый, часть, что все еще называет себя Драко Малфоем, напоминает ему, что это работа для домашних эльфов. Та часть, что уже облачена в тюремную робу, с благодарностью наслаждается солнечной комнатой в Хогвартсе, едой и растущим мастерством ее приготовления.

А вот разжечь огонь у него не получается. Пламя внушает страх, а страх приводит к полному ступору. Невилл показывает ему, как это делается, показывает снова и снова, а у него не получается. Он не может удерживать спичку, горячую головешку или зажигалку достаточно долго, чтобы воспламенились щепки. Он ее с криком роняет, а однажды, к своему ужасу, поджигает собственную мантию и обжигает руки, сбивая пламя. Невилл залечивает ожоги, а потом хвалит Драко за присутствие духа, за то, что он не побежал, от чего огонь разгорелся бы еще больше. И на будущее демонстрирует, как падать на пол и кататься, чтобы затушить пламя.

Ну и ладно, сейчас сентябрь, и вечерние холода пока не страшны. И, собственно, он всегда может свернуться калачиком под боком у Невилла, излучающего тепло. Тепло, ставшее для Драко синонимом утешения.

Глава 6

В середине сентября Драко узнает дату ТРИТОНов — последний день февраля. В общем-то, выбор понятен — уже в марте должен начаться суд над военными преступниками. Невилл проболтался, что экзаменаторам, заседающим еще и в Визенгамоте, нужно успеть до начала судебных процессов. Из этих слов Драко делает вывод, что суды начнутся в марте. Тогда все и закончится: его жизнь — тоже.

Как ни странно, это все упрощает. Шесть месяцев — это определенный срок, за который можно сделать лишь определенное количество вещей.

Он уже начал подготовку к ТРИТОНам, и он ее завершит. В конце концов, это хорошая тема для писем в Малфой-мэнор, весомое дополнение к вопросам о тонкостях полетных техник, которые он задает отцу, и новостям из теплиц, которые он регулярно сообщает матери.

Он закончит Хогвартс прежде, чем пойдет тюрьму. Это удовлетворяет его склонность к педантизму: он завершит то, что начал семь лет назад, сначала закончит школу для детей, а потом перейдет в другую — для взрослых.

А ведь есть и другие врата во взрослую жизнь. Их так много, что он не уверен, что поймет, когда дорастет до статуса мага и мужчины.