И разразилась гроза…

И раз уж такая оказия и перед ним ведьма с почти безграничными возможностями, он спрашивает ее о том, как бы ему увидеть маггловский мир. Лондон по другую сторону Дырявого Котла. И она довольно рассудительным тоном отвечает, что обсудит это с Невиллом, и они уговорят МакГонагалл. Настолько просто. Все заметано.

А как насчет ТРИТОНов? Не беспокойся, МакГонагалл славится своей справедливостью. Все ее ученики, которые хотят, смогут сдавать экзамены. Грейнджер уточнит, просто на всякий случай, но она совершенно уверена, что беспокоиться не о чем.

В Грейнджер его поражает то, какая она решительная, рассудительная и организованная, даже когда планирует самые дерзкие проделки. Они сидят голышом под одеялом и ее согревающими чарами, а она составляет расписание, что, по его мнению, совершенно не вписывается в рамки постельного разговора. Она говорит, что не менее чем за две недели до назначенного дня ему нужно будет решить, чьи он хочет волосы. Выбор времени ограничен, так как бабушка Невилла пригласила ее погостить, а потом, она будет занята на другой работе. Она размышляет вслух, а он гадает, какую другую работу она имеет в виду. Она ведь уже работает в министерстве, и Невилл всегда кудахчет о том, как мало она ест и спит. Еще одна работа? Где?

Она пристально смотрит на него и говорит, что им нужно будет устроить прогулку в Хогсмид в один из выходных, потому что ей не хочется проворачивать это в Хогвартсе и, к тому же, ее зелья хранятся не здесь. Это озадачивает его еще больше, что, должно быть, отражается на его лице, потому что она качает головой и говорит:

— Не переживай о деталях, Малфой. Я все беру на себя. Просто реши, чьи ты хочешь волосы, чтобы у меня было время их найти.

Она еще раз просматривает свое расписание.

— Нам понадобится поход в Хогсмид в два разных дня, для тебя, а потом для меня.

— Ты можешь быть первой, — говорит он: — в смысле, я превращусь в того, кого ты хочешь.

В конце концов он сказал ей, что у него нет на примете никого конкретного, с кем бы ему хотелось переспать, что ему просто любопытно. Наглая ложь. Пусть и не первая ложь из его уст. Но чтобы попросить о волосах Невилла Лонгботтома, нужно найти предлог, иначе все выйдет наружу, особенно после той глупой показательной сцены, которую он устроил, поддавшись минутному порыву.

«Импульсивность — вот истинная фамильная черта Малфоев». В этом она, возможно, права. Его, конечно же, никогда не учили самоконтролю. И если бы отец мог держать под контролем собственные импульсы, такие как поиск легких путей к власти, и не связывался бы с Темными Лордами, то ему бы сейчас не светил Азкабан… Нет, об этом лучше не думать. Вместо этого стоит поразмыслить о том, как провернуть обман и не попасться.

На следующее утро он просыпается с таким чувством подъема и воодушевления, каких не испытывал уже давно, и это после менее пяти часов сна. О да, поэтому-то и рекомендуют регулярный секс. Он бы мог к этому привыкнуть. И правда замечательно. Грейнджер все еще спит рядом — кровать узковата и для одного, а вдвоем тесно, и их тела переплетаются. Он ничего не имеет против, потому что так теплее, и даже если ее волосы лезут ему в лицо, это совсем не мешает. Он даже берет в руку одну из прядей и подносит к губам, что глупо, потому что она, конечно же, не чувствует поцелуя — это ведь волосы.

Он чуть изгибается и целует ее в лоб. Еще одна глупость, из тех, что с ним проделывал Невилл. Что ж, пусть благодарность никак не является его отличительной чертой, но ведь не каждый день расстаешься с девственностью. С противоположным полом, думает он с ухмылкой. И она позаботится о второй части тоже. А прямо сейчас он совсем не против второго раунда…

Она поворачивается, сонно бормочет и прижимается к нему, что лишь подстегивает его желание. Да, еще один раунд — то, что надо. Он шепчет ей на ухо: «Грейнджер».

Она открывает один глаз. «Малфой». Ее тоже ничуть не смущает то, что она проснулась с ним рядом.

— Который час?

Он поворачивает голову, чтобы взглянуть на часы.

— Чуть больше шести.

— «В семь утра на квиддичном поле», — цитирует она. — Урок полета.

Боги, эта женщина — ходячее расписание.

Она довольно решительно сгребает его в охапку и притягивает к себе.

— Полагаю, кое-кому для начала хочется размяться, — говорит она. — Ах ты, ненасытный чертенок! Хотя, возможно, это просто гидравлика.

Он понял ровно половину последней фразы. И что за манера ни с того ни с сего переходить на маггловский сленг?

Она тянется за палочкой, накладывает еще одно согревающее заклинание, а следом за ним то, что использовала прошлой ночью.

— Никаких спонтанных номеров, — говорит она, кажется, кого-то цитируя: — ведь ты не собираешься становиться отцом? У меня вот никакого желания становиться матерью.

Он краснеет. Похоже, она только что сказала «да» его мыслям.