И разразилась гроза…

Хотя, пожалуй, учитывая то, из какой части тела они исходили, мысли — это не то слово.

Разминка проходит неплохо, хотя немного быстрее, чем хотелось бы. И ему приятно, что удалось доставить ей удовольствие. Она смеется и говорит ему, что ничего не имеет против его ненасытности, раз уж она не остается внакладе.

Как ни странно, их урок проходит совершенно обычно, хотя теперь он следит за ее полетом с интересом собственника. Да, он горд ее успехами. Это его заслуга, и, похоже, в ее стиле больше его фишек, чем если бы она училась как все. Может, такие чувства и испытывают люди, глядя на своих детей — мол, я это создал. И это хорошо. Он вспоминает, как всегда гордился тем, что он сын своего отца, а теперь у него есть представление о том, какое ощущение по другую сторону.

Интересно, что бы подумали ее родители, увидь они сейчас ее силуэт? Настоящая ведьма на метле на фоне утреннего неба. В это утро они вместе летают в ста футах над полем и озером, и она совершенно не нервничает. Неплохо, очень неплохо. Прогресс налицо, а он молодец.

И в том самом он тоже молодец. Она сама ему сказала.

По дороге с поля он оборачивается, чтобы поцеловать ее, но она предостерегающе поднимает руку. Они же в общественном месте. И официально они друг другу никто, не говоря уже о том, чтобы вместе спать. (Его пробирает легкая дрожь при мысли о том, какое это было восхитительное чувство — прикосновение голой кожи под теплым одеялом.)

Как только они снова оказываются в коридоре стажеров, он восполняет отсрочку самым красноречивым поцелуем, на который только способен, и понимает, что не хочет ее отпускать. Когда они целуются или заняты чем-то в том же духе, в голову не лезут мысли об Азкабане, неминуемой смерти и тому подобном. Он просто ощущает себя живым, и это чувство опьяняет.

Глава 9

В первой половине ноября Драко отправляется в библиотеку, чтобы во всем разобраться лично, и проводит плодотворный день в секции книг по магическому целительству и здоровью. Он помнит о существовании определенных чар, пусть и не может сейчас их накладывать. Возмутительно, что всему этому не учили более развернуто. Одно дело, когда что-то мимоходом упоминают в классе или на частном уроке, и совсем другое, когда собираешься это делать самостоятельно.

Читать о некоторых аспектах жутковато. Когда присутствует компонент исчезновения, стоит совершить лишь одно неверное движение, — он содрогается, представляя, как исчезает часть его внутренностей, — нет, ему просто придется ей доверять. Грейнджер ему не навредит. Это не в ее правилах. Если бы она хотела его сильно покалечить, у нее еще в мае была возможность оставить его на растерзание толпе, или четыре недели назад позволить аврорше ему врезать, или изводить его проклятиями, от которых он был бы не в силах защититься, а потом что-нибудь соврать.

Да чего уж там, она могла бросить его бродячим дементорам, защищая только себя. Что ж, для этого бы потребовалось попустительство Лонгботтома и авроров, и как раз авроры могли бы ей подыграть, но не Лонгботтом.

Она болезненно прямолинейна и к тому же неумелая лгунья, человек принципов. Она всегда выполняет свои обещания. Водится с Лонгботтомом, который еще более болезненно принципиален и прямолинеен, чем она. А еще она стремится к совершенству и по праву гордится тем, что мастерски владеет магией. На превосходно.

Она сказала: враг или любовник, но не одновременно. Так что раз она выполняет свои обещания, она ему не враг.

И Лонгботтом тоже. Драко замечает, что в мыслях больше не называет его по имени. Он точно не знает, что произошло за последние недели, но, возможно, их отношения пересекли критическую черту. Этих людей не поймешь — особенно поттеровскую клику. Такое впечатление, что все они подвержены перепадам настроения. И по его мнению, вкупе с упрямством и принципиальностью это — гремучая смесь. Он до сих пор не оправился после того, как полтора года назад сам Поттер чуть не изрезал его на кровавые ошметки. Уизли вообще безнадежен, и, пожалуй, можно рассчитывать на то, что он будет ненавидеть Драко до гроба и в посмертии. (Стоит Драко представить, как его преследует мстительное рыжее привидение, и его передергивает.)

Раньше Грейнджер была самой благоразумной из них, не считая того случая, когда она ударила его на третьем курсе. Но со времен войны приступы вспыльчивости у нее стали все чаще, не говоря уже о том, какие словечки она употребляет! (А еще она только что оттрахала его до бесчувствия и обещает продолжение. Уж этого он бы точно никогда не предугадал. Так что фактически она непредсказуема.)

Лонгботтом тихий, но по-своему это хуже. Если уж он говорит «нет», то именно это и имеет в виду. И теперь Драко осознает, какой огромной ошибкой было дразнить Грейнджер в его присутствии.

Он точно не знает, почему его это волнует. Ведь он и так получит то, что хочет, от Грейнджер под обороткой.