Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «За стеклом». Перспектива пожизненного заключения в Азкабане чудесно помогает сконцентрироваться.
Добавить в моё избранное
269 мин, 28 сек 12670
Не прибил, не зарезал, не обезглавил, а именно сразил. Драко больше всего впечатлило не само героическое деяние, а дикая берсеркская храбрость, олицетворением которой стал вызов, брошенный перед вратами ада в совершенно безнадежном положении. В полусне-полуяви Драко осознает, где видел такое раньше. Воин из древнего эпоса глянул на него из лонгботтомовских глаз два года назад, а потом ринулся на него, стараясь достать до горла. Это случилось как раз после того, как Драко дерзко намекнул на закрытое крыло в Св. Мунго. И Лонгботтома в тот момент не волновало, что Крэбб с Гойлом могли превратить его в кровавую кашу. Это Поттер и Уизли думали о последствиях и, как могли, удерживали его.
Драко думает, что Лонгботтом вполне мог бы его убить, если бы не они.
Еще одна причина забыть грязное словечко заключается в том, что Грейнджер сама теперь Сила. Он долго размышлял, что же произошло в больничном крыле после нападения. Насколько он понял, собрав воедино подслушанный шепот и обрывки воспоминаний, Лонгботтом и Грейнджер в тот вечер спасли его от толпы. Когда он очнулся и злобно глянул на Грейнджер, над его многострадальной головой начала формироваться спонтанная беспалочковая Авада — молния из грозовой тучи. И Грейнджер сама же ее и остановила. Потому что могла. Потому что это она была источником.
О да. С беспалочковой темной магией не шутят. Это сердце обрядов прошлого, магия настолько древняя, что заклятия не на латыни. Это сила, которую вызываешь собственным телом, а не пропускаешь через палочку. Сила, которая может спасти тебя, если у тебя отняли палочку и бросили на милость маггловской толпы. Сила, которую такие семьи, как Малфои и Блэки, призывают всегда, потому что помнят Времена Костров и готовы дорого заплатить за безопасность. Темные маги умирают сумасшедшими, но умирают в своих постелях.
Магглорожденная призвала эту силу в его присутствии, и ему дьявольски точно известно, что она взяла это знание не из книг, потому что такие вещи нигде не записывают. И Лонгботтом, который является Силой, уступает ей. Она шепотом отвечает Лонгботтому:
— Да, на Гриммо кошмары злее. Этот дом ненавидит меня. Словно одного посттравматического стресса недостаточно.
Она ночует в доме его двоюродной бабки Вальбурги. В доме, который каким-то образом перешел гребаному Поттеру. Но это просто еще одна обида, которую Драко не может себе сейчас позволить. Следи за погодой, ибо она меняется.
На закрытые веки падает тень: он чуть приоткрывает их, чтобы увидеть силуэт Лонгботтома, перегибающегося через узкую койку, чтобы тронуть Грейнджер за плечо. В этом есть нечто шокирующе интимное — не сам жест, а эмоция, которая его сопровождает, — его только что окатила теплая, как кровь, волна чувства. Лишь в безнадежные дни прошлого года он видел нечто подобное между собственными родителями и знает, что означают эти жесты: Я буду с тобой до смерти.
Через несколько дней после дикой расправы декан МакГонагалл рассказала ему, что случилось с Пэнси, Грегом и Блейзом. В тот самый день, когда напали на него, их зарезали на Хай-стрит в Хогсмиде. Никто не знает, что произошло с Миллисентой, она исчезла. Следующей фразой она поставила его в известность, что ему не позволено покидать больничное крыло, пока министерство не выделит авроров для его охраны, потому что никто не знает, как снимать заклятие, которое убило слизеринцев. Сектумсемпра. То же заклятие, пущенное Поттером, чуть не прикончило его на шестом курсе. (Позже Снейп сообщил ему, что гребаный недоумок даже не знал, как заклятие действует, и Драко догадался, что Снейп был единственным, кто знал, как его снять.)
МакГонагалл избавляет его от подробностей, но, к сожалению, он и так их знает. Зато она сообщает ему, что в свои последние минуты Пэнси звала его. Он сохраняет стоическую маску, пока она не уходит, а потом прячет лицо в подушку и оплакивает весь свой мир, стертый с лица земли. Грега Гойла, которого выдернули из Выручай-комнаты отчаянным рывком на пределе сил, Пэнси, что звала его на последнем издыхании, захлебываясь кровью, даже язвительного Блейза Забини, который очень бесил, отказываясь воспринимать его всерьез, как подобало, по мнению Драко, относиться к наследнику Дома Малфоев. Он-то полагал, что Блейз будет смотреть на него с почти не скрываемой насмешкой даже когда им обоим будет по сто двадцать лет.
… Это Лонгботтом сидит у постели и подает ему стакан воды и влажное полотенце. Это Лонгботтом слушает, когда Драко в приступе невероятной разговорчивости ночь напролет рассказывает истории о том, как им было весело на Слизерине до того, как все покатилось под откос на шестом курсе. Он вспоминает шутки, которыми они обменивались с Пэнси, Грегом и Винсом, рассказывает, как они хихикали над значками «Поттер вонючка» и сочиняли песню«Уизли — наш король».
Драко думает, что Лонгботтом вполне мог бы его убить, если бы не они.
Еще одна причина забыть грязное словечко заключается в том, что Грейнджер сама теперь Сила. Он долго размышлял, что же произошло в больничном крыле после нападения. Насколько он понял, собрав воедино подслушанный шепот и обрывки воспоминаний, Лонгботтом и Грейнджер в тот вечер спасли его от толпы. Когда он очнулся и злобно глянул на Грейнджер, над его многострадальной головой начала формироваться спонтанная беспалочковая Авада — молния из грозовой тучи. И Грейнджер сама же ее и остановила. Потому что могла. Потому что это она была источником.
О да. С беспалочковой темной магией не шутят. Это сердце обрядов прошлого, магия настолько древняя, что заклятия не на латыни. Это сила, которую вызываешь собственным телом, а не пропускаешь через палочку. Сила, которая может спасти тебя, если у тебя отняли палочку и бросили на милость маггловской толпы. Сила, которую такие семьи, как Малфои и Блэки, призывают всегда, потому что помнят Времена Костров и готовы дорого заплатить за безопасность. Темные маги умирают сумасшедшими, но умирают в своих постелях.
Магглорожденная призвала эту силу в его присутствии, и ему дьявольски точно известно, что она взяла это знание не из книг, потому что такие вещи нигде не записывают. И Лонгботтом, который является Силой, уступает ей. Она шепотом отвечает Лонгботтому:
— Да, на Гриммо кошмары злее. Этот дом ненавидит меня. Словно одного посттравматического стресса недостаточно.
Она ночует в доме его двоюродной бабки Вальбурги. В доме, который каким-то образом перешел гребаному Поттеру. Но это просто еще одна обида, которую Драко не может себе сейчас позволить. Следи за погодой, ибо она меняется.
На закрытые веки падает тень: он чуть приоткрывает их, чтобы увидеть силуэт Лонгботтома, перегибающегося через узкую койку, чтобы тронуть Грейнджер за плечо. В этом есть нечто шокирующе интимное — не сам жест, а эмоция, которая его сопровождает, — его только что окатила теплая, как кровь, волна чувства. Лишь в безнадежные дни прошлого года он видел нечто подобное между собственными родителями и знает, что означают эти жесты: Я буду с тобой до смерти.
Через несколько дней после дикой расправы декан МакГонагалл рассказала ему, что случилось с Пэнси, Грегом и Блейзом. В тот самый день, когда напали на него, их зарезали на Хай-стрит в Хогсмиде. Никто не знает, что произошло с Миллисентой, она исчезла. Следующей фразой она поставила его в известность, что ему не позволено покидать больничное крыло, пока министерство не выделит авроров для его охраны, потому что никто не знает, как снимать заклятие, которое убило слизеринцев. Сектумсемпра. То же заклятие, пущенное Поттером, чуть не прикончило его на шестом курсе. (Позже Снейп сообщил ему, что гребаный недоумок даже не знал, как заклятие действует, и Драко догадался, что Снейп был единственным, кто знал, как его снять.)
МакГонагалл избавляет его от подробностей, но, к сожалению, он и так их знает. Зато она сообщает ему, что в свои последние минуты Пэнси звала его. Он сохраняет стоическую маску, пока она не уходит, а потом прячет лицо в подушку и оплакивает весь свой мир, стертый с лица земли. Грега Гойла, которого выдернули из Выручай-комнаты отчаянным рывком на пределе сил, Пэнси, что звала его на последнем издыхании, захлебываясь кровью, даже язвительного Блейза Забини, который очень бесил, отказываясь воспринимать его всерьез, как подобало, по мнению Драко, относиться к наследнику Дома Малфоев. Он-то полагал, что Блейз будет смотреть на него с почти не скрываемой насмешкой даже когда им обоим будет по сто двадцать лет.
… Это Лонгботтом сидит у постели и подает ему стакан воды и влажное полотенце. Это Лонгботтом слушает, когда Драко в приступе невероятной разговорчивости ночь напролет рассказывает истории о том, как им было весело на Слизерине до того, как все покатилось под откос на шестом курсе. Он вспоминает шутки, которыми они обменивались с Пэнси, Грегом и Винсом, рассказывает, как они хихикали над значками «Поттер вонючка» и сочиняли песню«Уизли — наш король».
Страница 7 из 73
