Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «За стеклом». Перспектива пожизненного заключения в Азкабане чудесно помогает сконцентрироваться.
Добавить в моё избранное
269 мин, 28 сек 12671
Он забывает, что рассказывает эти истории одному из поттеровских приспешников, потому что сейчас Лонгботтом никто, просто нечто теплое, дышащее, внимающее, пока летние сумерки плавно переходят во тьму, а затем темнота сгущается, и ее рассеивает лунный свет, а после снова темнеет, пока не начинает светать. И Драко осознает, что не имеет значения, кому он это рассказывает, потому что его друзья мертвы, и шутки, которыми они обменивались, могут быть с тем же успехом выцарапаны на латыни на стенах Помпеи.
На следующее утро Лонгботтом отказывается от взятки, которую предлагает Драко — три галлеона, чтобы впустить его в слизеринские спальни и дать возможность выбрать из вещей Пэнси что-нибудь на память. Два часа спустя у его постели возникает МакГонагалл и велит ему вставать, потому что они идут в слизеринские спальни, чтобы он выбрал то, что хочет, на память о Пэнси и Греге, пока вещи погибших учеников не упаковали. Родители Пэнси в Азкабане, а что случилось с отцом Грега, жив он или мертв, не знает никто. Спальни передают в пользование военным сиротам.
Он выбирает двойное агатовое ожерелье, которое Пэнси носила с зеленой мантией, когда выросла из дурацкой привязанности к розовому цвету и рюшам, которые очень ей не шли. Как это ни парадоксально, бусы маггловского производства. Пэнси ему сказала. Она обожала маггловские вещи, шали с бахромой 20-ых годов, остроносые туфли с кубинскими каблуками и викторианские похоронные украшения. Ее любимый браслет (тот самый, с маггловскими волосами), что был на ней в день гибели, заставлял Драко содрогаться.
Лонгботтом отказывается и от второй взятки, горсти галлеонов, которую Драко ему предлагает, чтобы сходить в Хогсмид и купить огневиски. Дело не только в том, что Драко не может спать, его искушает другой сон, долгий, от которого не просыпаются.
Мадам Забини прибыла в Хогвартс, чтобы забрать вещи сына. Она явилась в больничное крыло и стала обвинять Драко. Она заявила ему, что это он разрушил честь Дома Слизерина, честь рода Забини и погубил ее сына. Но она не сомневается: Драко ничуть не сожалеет по этому поводу, равно как и его негодяй-отец, запятнавший честь всех чистокровных, поставив на Волдеморта. Мадам Забини напомнила ему, что были чистокровные, которые придерживались нейтралитета в конфликте и не хотели примыкать ни к одной из сторон, но теперь этому не придадут значения. Это его участие в убийстве Дамблдора выставило слизеринцев юными помощниками пожирателей смерти, а потому МакГонагалл не призвала факультет Салазара на защиту Хогвартса, предоставив семикурсникам либо присоединиться к Волдеморту, либо бродить по опасной ничейной территории.
До этого он ничего не знал о мадам Забини, кроме того, что знал весь свет: что она красива и неоднократно была замужем. И она воистину была красивой, но вместо восхищения вселяла в душу Драко древний ужас.
Она стояла в черной мантии с пестрым африканским узором на окантовке, воздевала блестящие бронзовые руки к небу и исступленно призывала на его голову и на Дом Малфоев страшные кары. Да окончит он свои дни во тьме, откуда явился. Она сообщила Драко, что он дурной отпрыск еще более скверного отца, и, если он переживет хотя бы десятую часть ее мук и умрет бездетным, она будет считать долг оплаченным.
… Он знает, что, если смешать огневиски с зельем сна без сновидений, тебя мягко повлечет вниз в темноту, и ты никогда более не проснешься. И прямо сейчас это звучит очень заманчиво.
Лонгботтом — полнейший ноль в зельеварении, но, оказывается, знает о взаимодействии субстанций. Он не просто отказывается от взятки, а хватает Драко за плечи так, что тот теперь впечатан в стену и не может спрятаться от лонгботтомовских глаз. А они сверлят его все время, пока этот самый ноль перечисляет все долги жизни Драко. Те, о которых, как ему казалось, никто не знает, и те, о которых не знал он сам. Он впервые слышит, что Северус Снейп дал Нерушимую Клятву, чтобы защищать его во время покушения, и что Дамблдор со Снейпом между собой договорились о том, что, если до этого дойдет дело, то роль убийцы Снейп возьмет на себя. Он узнает, что его мать солгала Волдеморту в обмен на подтверждение о том, что он в безопасности. Он снова слышит то, о чем ему думать не хочется: как Поттер, Грейнджер и Уизли спасли его и Грега Гойла из Адского пламени в Выручай-Комнате.
И Лонгботтом обещает, что все они, весь этот гребаный комитет кредиторов, он сам, Поттер, Уизли, Грейнджер, Снейп и мать Драко не дадут ему покоя по обеим сторонам Завесы, если он еще хоть когда-нибудь проявит такое неуважение к усилиям, затраченным на его спасение. Можно придумать что-то получше, чем идиотский суицид.
Наконец, Лонгботтом спрашивает, что помогло бы Драко заснуть, кроме зелья сна без сновидений, которое нельзя принимать каждую ночь, потому что оно подавляет фазу быстрого сна.
Очень тихо Драко говорит ему, что раньше мать гладила его по волосам, пока он не засыпал.
На следующее утро Лонгботтом отказывается от взятки, которую предлагает Драко — три галлеона, чтобы впустить его в слизеринские спальни и дать возможность выбрать из вещей Пэнси что-нибудь на память. Два часа спустя у его постели возникает МакГонагалл и велит ему вставать, потому что они идут в слизеринские спальни, чтобы он выбрал то, что хочет, на память о Пэнси и Греге, пока вещи погибших учеников не упаковали. Родители Пэнси в Азкабане, а что случилось с отцом Грега, жив он или мертв, не знает никто. Спальни передают в пользование военным сиротам.
Он выбирает двойное агатовое ожерелье, которое Пэнси носила с зеленой мантией, когда выросла из дурацкой привязанности к розовому цвету и рюшам, которые очень ей не шли. Как это ни парадоксально, бусы маггловского производства. Пэнси ему сказала. Она обожала маггловские вещи, шали с бахромой 20-ых годов, остроносые туфли с кубинскими каблуками и викторианские похоронные украшения. Ее любимый браслет (тот самый, с маггловскими волосами), что был на ней в день гибели, заставлял Драко содрогаться.
Лонгботтом отказывается и от второй взятки, горсти галлеонов, которую Драко ему предлагает, чтобы сходить в Хогсмид и купить огневиски. Дело не только в том, что Драко не может спать, его искушает другой сон, долгий, от которого не просыпаются.
Мадам Забини прибыла в Хогвартс, чтобы забрать вещи сына. Она явилась в больничное крыло и стала обвинять Драко. Она заявила ему, что это он разрушил честь Дома Слизерина, честь рода Забини и погубил ее сына. Но она не сомневается: Драко ничуть не сожалеет по этому поводу, равно как и его негодяй-отец, запятнавший честь всех чистокровных, поставив на Волдеморта. Мадам Забини напомнила ему, что были чистокровные, которые придерживались нейтралитета в конфликте и не хотели примыкать ни к одной из сторон, но теперь этому не придадут значения. Это его участие в убийстве Дамблдора выставило слизеринцев юными помощниками пожирателей смерти, а потому МакГонагалл не призвала факультет Салазара на защиту Хогвартса, предоставив семикурсникам либо присоединиться к Волдеморту, либо бродить по опасной ничейной территории.
До этого он ничего не знал о мадам Забини, кроме того, что знал весь свет: что она красива и неоднократно была замужем. И она воистину была красивой, но вместо восхищения вселяла в душу Драко древний ужас.
Она стояла в черной мантии с пестрым африканским узором на окантовке, воздевала блестящие бронзовые руки к небу и исступленно призывала на его голову и на Дом Малфоев страшные кары. Да окончит он свои дни во тьме, откуда явился. Она сообщила Драко, что он дурной отпрыск еще более скверного отца, и, если он переживет хотя бы десятую часть ее мук и умрет бездетным, она будет считать долг оплаченным.
… Он знает, что, если смешать огневиски с зельем сна без сновидений, тебя мягко повлечет вниз в темноту, и ты никогда более не проснешься. И прямо сейчас это звучит очень заманчиво.
Лонгботтом — полнейший ноль в зельеварении, но, оказывается, знает о взаимодействии субстанций. Он не просто отказывается от взятки, а хватает Драко за плечи так, что тот теперь впечатан в стену и не может спрятаться от лонгботтомовских глаз. А они сверлят его все время, пока этот самый ноль перечисляет все долги жизни Драко. Те, о которых, как ему казалось, никто не знает, и те, о которых не знал он сам. Он впервые слышит, что Северус Снейп дал Нерушимую Клятву, чтобы защищать его во время покушения, и что Дамблдор со Снейпом между собой договорились о том, что, если до этого дойдет дело, то роль убийцы Снейп возьмет на себя. Он узнает, что его мать солгала Волдеморту в обмен на подтверждение о том, что он в безопасности. Он снова слышит то, о чем ему думать не хочется: как Поттер, Грейнджер и Уизли спасли его и Грега Гойла из Адского пламени в Выручай-Комнате.
И Лонгботтом обещает, что все они, весь этот гребаный комитет кредиторов, он сам, Поттер, Уизли, Грейнджер, Снейп и мать Драко не дадут ему покоя по обеим сторонам Завесы, если он еще хоть когда-нибудь проявит такое неуважение к усилиям, затраченным на его спасение. Можно придумать что-то получше, чем идиотский суицид.
Наконец, Лонгботтом спрашивает, что помогло бы Драко заснуть, кроме зелья сна без сновидений, которое нельзя принимать каждую ночь, потому что оно подавляет фазу быстрого сна.
Очень тихо Драко говорит ему, что раньше мать гладила его по волосам, пока он не засыпал.
Страница 8 из 73
