Фандом: Гарри Поттер. Иногда Гарри ну просто необходимо снять с себя ответственность и избавиться от стресса. И Дадли ему в этом с удовольствием поможет.
Добавить в моё избранное
17 мин, 37 сек 18739
Подвигал ими немного, провернул внутри, согнул-разогнул, слушая довольные всхлипы, и решительно присунул ещё один. То есть, попытался, но Гарри, сжавшись, простонал что-то невнятное и вильнул тазом, чуть не сверзившись с кровати. Дадли придержал его рукой, шлёпнул по заду:
— Не брыкайся, идиот непутёвый, зашибёшься ещё ненароком, — и аккуратно, но неумолимо всё-таки пропихнул в уже слегка растянутое отверстие чёртов третий палец.
— Ай! — Гарри взвыл, взметнув головой так, что поднялась и опала чёлка. — Больно, придурок!
— Не ври, — невозмутимо возразил Дадли, даже не пытаясь прекратить свои действия.
— Ты сказал говорить, если больно, — болезненно охая, процедил тот.
— Нет, я сказал — если будет очень больно, — низким от возбуждения голосом поправил Дадли. — Так что не гони, это всего лишь три пальца, я делал это раньше. Просто потерпи, не дёргайся ты. Тебе разве не нравится? — и пошевелил пальцами внутри, вырывая у Гарри мучительно-сладкий вздох. — Ещё поглубже? — уточнил деловито.
— Да… ох, да-а. Ещё немного… Оу-у!
— Тихо ты, — испуганно шикнул Дадли на разошедшегося кузена. Просунул руку вперёд, вздёргивая его на четвереньки и запечатывая ему рот широченной ладонью, навалился сверху, сосредоточенно сопя. Гладил и слегка щипал, мял свободной рукой ягодицы, раздвигая их пальцами, потом вновь проталкивал их в горячую тесноту, методично растягивая с каждым разом всё шире, вводя всё глубже, почти уже до костяшек.
Гарри, мокрый от пота, бился в его железной хватке, мычал ему в ладонь, вертел головой, но Дадли в каждом его судорожном всхлипе чувствовал — кайфует. Как и тогда, давно, кайфовал, недоразумение лохматое. Вон как крутит задом, сам насаживается, такой распалённый, открытый… Нет, всё-таки его кузен — совершенно бесстыжий тип.
Дадли тяжело и медленно выдохнул, чувствуя, как громко и больно бухает о грудную клетку сердце, точь-в-точь, как на ринге, при спарринге с равным по силе партнёром, когда выкладываешься на полную, а после боя ещё долго приходишь в себя, унимая бушующий в крови адреналин. Голову вело, член, обычно в силу размера всегда немного опущенный вниз, сейчас настолько налился кровью, что торчал прямо и слегка пульсировал. Пальцы в разгорячённом теле уже ходили свободно, Гарри сладко всхлипывал, подаваясь навстречу каждому движению, и Дадли решился на большее. Три пальца — это хорошо, но у него ствол всё равно намного толще, если он сейчас попробует всунуть хотя бы головку — порвёт там у Гарри всё нафиг. Он нашарил валяющийся на кровати полураздавленный тюбик с кремом, выдавил побольше, размазывая по руке.
— Вот сейчас потерпи, только не вопи, — пробормотал негромко, снова покрепче зажимая Гарри рот, и, свернув ладонь лодочкой, с усилием начал вводить её в растянувшееся до предела отверстие.
Гарри резко распахнул глаза, брыкнулся, как норовистый конь, подаваясь вперёд. От неожиданности Дадли ослабил хватку, и Гарри моментально снялся с терзающих его пальцев — то есть, получается, почти целой руки! — рухнув животом на смятую постель.
— Одурел? — задыхаясь, ошалело просипел сорванным голосом. — Ты что, в меня кулак решил засунуть?
— Нет, только пальцы, — Дадли уже пришёл в себя и снова упрямо, как питбуль, полез к вожделенному телу, потянув за бока и опять ставя раком.
— Даддерс, — послышался нервный хриплый полушёпот. — Может, не надо? Просто трахни меня. Рука — это слишком, я не смо…
— Тихо, — обрывая жалобный лепет, коротко велел Дадли и вдруг перевернул Гарри на спину, нависая сверху и заглядывая в испуганные, но блестевшие от никуда не ушедшего возбуждения глаза. — Ну, ты чего? — убедительно заговорил он. Взялся за свой член и покачал, демонстрируя: — Смотри, я тебя так покалечу. Надо ещё растянуть. М? Ты просто расслабься. Давай, хочешь? Закрой глаза. Только это… — он запнулся, — помоги мне немного, раздвинь сам…
Гарри, словно загипнотизированный этим горячим шёпотом, молча кивнул, расставляя колени шире, и просунул руки, послушно раздвигая ягодицы дрожащими от напряжения пальцами. Глаза закрывать не стал и закусил губу, неотрывно следя, как Дадли вновь опускает сложенную в щепоть ладонь вниз и медленно погружает в него, пока совсем неглубоко.
Тот не давил, действовал хоть и по-обычному напористо, но осторожно, почти бережно, и постепенно Гарри опять расслабился, впуская в себя ещё немного больше… и ещё… Потом вдруг дёрнулся, задышал часто и поверхностно, стиснул в кулаках сбитую в ком простынь, упираясь пятками и выгибаясь на кровати.
— Даддерс, я сейчас… — зажмурившись, прохрипел незнакомым голосом, — твою мать, сейчас…
— Стой! — Дадли поспешно зажал его член у основания, одновременно вытягивая пальцы из покрасневшего входа. С любопытством опустил глаза вниз, глядя в немом восторге. Хорошо разработанный, растянутый сфинктер судорожно сокращался, пытаясь сомкнуться.
— Не брыкайся, идиот непутёвый, зашибёшься ещё ненароком, — и аккуратно, но неумолимо всё-таки пропихнул в уже слегка растянутое отверстие чёртов третий палец.
— Ай! — Гарри взвыл, взметнув головой так, что поднялась и опала чёлка. — Больно, придурок!
— Не ври, — невозмутимо возразил Дадли, даже не пытаясь прекратить свои действия.
— Ты сказал говорить, если больно, — болезненно охая, процедил тот.
— Нет, я сказал — если будет очень больно, — низким от возбуждения голосом поправил Дадли. — Так что не гони, это всего лишь три пальца, я делал это раньше. Просто потерпи, не дёргайся ты. Тебе разве не нравится? — и пошевелил пальцами внутри, вырывая у Гарри мучительно-сладкий вздох. — Ещё поглубже? — уточнил деловито.
— Да… ох, да-а. Ещё немного… Оу-у!
— Тихо ты, — испуганно шикнул Дадли на разошедшегося кузена. Просунул руку вперёд, вздёргивая его на четвереньки и запечатывая ему рот широченной ладонью, навалился сверху, сосредоточенно сопя. Гладил и слегка щипал, мял свободной рукой ягодицы, раздвигая их пальцами, потом вновь проталкивал их в горячую тесноту, методично растягивая с каждым разом всё шире, вводя всё глубже, почти уже до костяшек.
Гарри, мокрый от пота, бился в его железной хватке, мычал ему в ладонь, вертел головой, но Дадли в каждом его судорожном всхлипе чувствовал — кайфует. Как и тогда, давно, кайфовал, недоразумение лохматое. Вон как крутит задом, сам насаживается, такой распалённый, открытый… Нет, всё-таки его кузен — совершенно бесстыжий тип.
Дадли тяжело и медленно выдохнул, чувствуя, как громко и больно бухает о грудную клетку сердце, точь-в-точь, как на ринге, при спарринге с равным по силе партнёром, когда выкладываешься на полную, а после боя ещё долго приходишь в себя, унимая бушующий в крови адреналин. Голову вело, член, обычно в силу размера всегда немного опущенный вниз, сейчас настолько налился кровью, что торчал прямо и слегка пульсировал. Пальцы в разгорячённом теле уже ходили свободно, Гарри сладко всхлипывал, подаваясь навстречу каждому движению, и Дадли решился на большее. Три пальца — это хорошо, но у него ствол всё равно намного толще, если он сейчас попробует всунуть хотя бы головку — порвёт там у Гарри всё нафиг. Он нашарил валяющийся на кровати полураздавленный тюбик с кремом, выдавил побольше, размазывая по руке.
— Вот сейчас потерпи, только не вопи, — пробормотал негромко, снова покрепче зажимая Гарри рот, и, свернув ладонь лодочкой, с усилием начал вводить её в растянувшееся до предела отверстие.
Гарри резко распахнул глаза, брыкнулся, как норовистый конь, подаваясь вперёд. От неожиданности Дадли ослабил хватку, и Гарри моментально снялся с терзающих его пальцев — то есть, получается, почти целой руки! — рухнув животом на смятую постель.
— Одурел? — задыхаясь, ошалело просипел сорванным голосом. — Ты что, в меня кулак решил засунуть?
— Нет, только пальцы, — Дадли уже пришёл в себя и снова упрямо, как питбуль, полез к вожделенному телу, потянув за бока и опять ставя раком.
— Даддерс, — послышался нервный хриплый полушёпот. — Может, не надо? Просто трахни меня. Рука — это слишком, я не смо…
— Тихо, — обрывая жалобный лепет, коротко велел Дадли и вдруг перевернул Гарри на спину, нависая сверху и заглядывая в испуганные, но блестевшие от никуда не ушедшего возбуждения глаза. — Ну, ты чего? — убедительно заговорил он. Взялся за свой член и покачал, демонстрируя: — Смотри, я тебя так покалечу. Надо ещё растянуть. М? Ты просто расслабься. Давай, хочешь? Закрой глаза. Только это… — он запнулся, — помоги мне немного, раздвинь сам…
Гарри, словно загипнотизированный этим горячим шёпотом, молча кивнул, расставляя колени шире, и просунул руки, послушно раздвигая ягодицы дрожащими от напряжения пальцами. Глаза закрывать не стал и закусил губу, неотрывно следя, как Дадли вновь опускает сложенную в щепоть ладонь вниз и медленно погружает в него, пока совсем неглубоко.
Тот не давил, действовал хоть и по-обычному напористо, но осторожно, почти бережно, и постепенно Гарри опять расслабился, впуская в себя ещё немного больше… и ещё… Потом вдруг дёрнулся, задышал часто и поверхностно, стиснул в кулаках сбитую в ком простынь, упираясь пятками и выгибаясь на кровати.
— Даддерс, я сейчас… — зажмурившись, прохрипел незнакомым голосом, — твою мать, сейчас…
— Стой! — Дадли поспешно зажал его член у основания, одновременно вытягивая пальцы из покрасневшего входа. С любопытством опустил глаза вниз, глядя в немом восторге. Хорошо разработанный, растянутый сфинктер судорожно сокращался, пытаясь сомкнуться.
Страница 4 из 5
