Фандом: Attack on Titan. Чертов мечтатель! Столько лет прошло, а ты до сих пор не выходишь из моей головы…
Добавить в моё избранное
8 мин, 25 сек 8740
— Чертовы разведчики, чтобы их титан всех сожрал… — произнес Кенни, вылезая из-под завалов рейссовской пещеры. — Вечно без мыла в жопу лезут…
Бой между разведчиками и военной полицией закончился, и Кенни претерпел поражение. Крылатых засранцев не было слышно, наверное, погнались за титанической формой Рода — лишь то там, то тут виднелись фрагменты трупов его сослуживцев.
Весь израненный, со множеством ожогов, Кенни кое-как доковылял до леса на территории земель Рейссов. Сколько воспоминаний в этих местах сокрыто… Каждое дерево, камушек, травинка… Все напоминало об Ури.
«Молодой Король, который склонился предо мной — жалким отребьем», — пронеслось в голове, пока он пытался удержаться в сознании, которое удерживаться не желало. Кенни нутром чувствовал, что ему недолго осталось.
Но он продолжал идти — если суждено умереть, то только в одном месте — там, где они впервые встретились с Ури. Эта встреча перевернула всю его жизнь вверх дном; все, во что он до этого верил, рассыпалось в прах. Один-единственный человек в одночасье поразил его в самое сердце и подчинил себе. Всю его жизнь можно было описать двумя словами — Ури Рейсс.
Кто же мог подумать, что один тощий голубоглазый юноша изменит все… Что из-за него профессиональный убийца, именуемый Кенни Жнецом, который сеял ужас в столице и за ее пределами, станет капитаном Центрального Отдела Полиции, Кенни Аккерманом. Что Кенни, который никогда и ни к кому не привязывался, даже к собственной семье, станет верным псом, который будет выполнять каждое слово своего хозяина. Что он, наделенный недюжинной силой представителя рода Аккерман, склонит свою голову перед болезненным юношей, который был младше него на несколько лет.
«Даже будучи молодым тощим мальчишкой, ты был гораздо сильнее меня, во всех отношениях… и я принял твою силу и власть надо мной. В тот злополучный день я сделал свой выбор… Я выбрал тебя», — подумал Кенни, наконец, спотыкаясь, доковыляв до того самого дерева, под которым они вдвоем провели так много часов — мальчишка-мечтатель, олицетворявший собой свет, и жалкий преступник, вышедший из самых недр городских трущоб и не знавший другого языка кроме языка насилия.
Кенни устало опустился на землю и прислонился спиной к дереву — мысли об Ури не покидали его головы. Даже как-то странно — говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, а он думал только об этом юноше.
Свет, что излучал Ури, рассеивал даже ту непроглядную тьму, которая за много лет воцарилась в душе Аккермана. И он тянулся к нему всем своим существом. Единственное, чего он хотел, — быть рядом с Ури, оставаться на его стороне, оберегать, помогать ему, быть для него всем.
Кто бы мог подумать, что у Кенни-Потрошителя есть сердце… И это сердце еще сможет искренне полюбить. И он любил Ури слепо, без всяких сомнений — этот мальчишка был для него всем. Он искренне верил в Рейсса, он искренне верил в его мечты, что бы он ни делал, все было ради Ури и для Ури, ставшего абсолютным смыслом его существования, Божеством, которое Кенни не смел осквернять. Он просто был рядом, просто любил, просто отдавал себя без остатка.
Даже несмотря на то, что Ури принял силу Титана-Прародителя, Кенни был уверен в нем; тогда он даже не подозревал, чем чреваты последствия такого решения. И когда Ури решил передать эту силу своей племяннице Фриде, Кенни опять же беспрекословно согласился с его решением.
А потом его не стало, и этот момент стал новой отправной точкой в жизни Кенни.
В тот день, когда Ури погиб, жизнь потеряла всякий смысл, Аккерман хотел умереть — все его существо стремилось к возлюбленному. Боль впилась во все его тело сотнями ядовитых клинков, она не давала ему дышать. Он не находил себе места, не находил причин жить, пока в один день, будучи уже на самом дне, готовый встретить свою участь, он внезапно не принял одно сумасшедшее решение — хотя какое это было решение, навязчивая мысль — обрести способность титана, увидеть мир глазами Ури, получить его воспоминания. Перед смертью Рейсс сказал, что будет жить в титанической форме Фриды, и Кенни хотел получить этого титана, чтобы хоть так быть вместе с Ури — и это придавало сил жить дальше.
«Чертов мечтатель! Столько лет прошло, а ты до сих пор не выходишь из моей головы… — подумал Кенни и улыбнулся, хотя далось это ему с огромным трудом. — Столько лет, а я все так же безумно тебя люблю и даже сейчас, на смертном одре, остаюсь твоим верным псом».
Эти воспоминания были такие же яркие, как в тот день, когда Кенни их пережил.
Он, будучи еще молодым, сидел под этим самым деревом и смотрел на солнечные лучи, которые пробивались сквозь зеленую листву; в этих тонких лучах пылинки, оседающие на землю, казались золотыми снежинками — их медленный полет завораживал. Не сводя с них глаз, Кенни уткнулся носом в такого же золотистого цвета волосы Ури, который сидел в его объятиях и с мечтательным видом о чем-то рассказывал.
Бой между разведчиками и военной полицией закончился, и Кенни претерпел поражение. Крылатых засранцев не было слышно, наверное, погнались за титанической формой Рода — лишь то там, то тут виднелись фрагменты трупов его сослуживцев.
Весь израненный, со множеством ожогов, Кенни кое-как доковылял до леса на территории земель Рейссов. Сколько воспоминаний в этих местах сокрыто… Каждое дерево, камушек, травинка… Все напоминало об Ури.
«Молодой Король, который склонился предо мной — жалким отребьем», — пронеслось в голове, пока он пытался удержаться в сознании, которое удерживаться не желало. Кенни нутром чувствовал, что ему недолго осталось.
Но он продолжал идти — если суждено умереть, то только в одном месте — там, где они впервые встретились с Ури. Эта встреча перевернула всю его жизнь вверх дном; все, во что он до этого верил, рассыпалось в прах. Один-единственный человек в одночасье поразил его в самое сердце и подчинил себе. Всю его жизнь можно было описать двумя словами — Ури Рейсс.
Кто же мог подумать, что один тощий голубоглазый юноша изменит все… Что из-за него профессиональный убийца, именуемый Кенни Жнецом, который сеял ужас в столице и за ее пределами, станет капитаном Центрального Отдела Полиции, Кенни Аккерманом. Что Кенни, который никогда и ни к кому не привязывался, даже к собственной семье, станет верным псом, который будет выполнять каждое слово своего хозяина. Что он, наделенный недюжинной силой представителя рода Аккерман, склонит свою голову перед болезненным юношей, который был младше него на несколько лет.
«Даже будучи молодым тощим мальчишкой, ты был гораздо сильнее меня, во всех отношениях… и я принял твою силу и власть надо мной. В тот злополучный день я сделал свой выбор… Я выбрал тебя», — подумал Кенни, наконец, спотыкаясь, доковыляв до того самого дерева, под которым они вдвоем провели так много часов — мальчишка-мечтатель, олицетворявший собой свет, и жалкий преступник, вышедший из самых недр городских трущоб и не знавший другого языка кроме языка насилия.
Кенни устало опустился на землю и прислонился спиной к дереву — мысли об Ури не покидали его головы. Даже как-то странно — говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, а он думал только об этом юноше.
Свет, что излучал Ури, рассеивал даже ту непроглядную тьму, которая за много лет воцарилась в душе Аккермана. И он тянулся к нему всем своим существом. Единственное, чего он хотел, — быть рядом с Ури, оставаться на его стороне, оберегать, помогать ему, быть для него всем.
Кто бы мог подумать, что у Кенни-Потрошителя есть сердце… И это сердце еще сможет искренне полюбить. И он любил Ури слепо, без всяких сомнений — этот мальчишка был для него всем. Он искренне верил в Рейсса, он искренне верил в его мечты, что бы он ни делал, все было ради Ури и для Ури, ставшего абсолютным смыслом его существования, Божеством, которое Кенни не смел осквернять. Он просто был рядом, просто любил, просто отдавал себя без остатка.
Даже несмотря на то, что Ури принял силу Титана-Прародителя, Кенни был уверен в нем; тогда он даже не подозревал, чем чреваты последствия такого решения. И когда Ури решил передать эту силу своей племяннице Фриде, Кенни опять же беспрекословно согласился с его решением.
А потом его не стало, и этот момент стал новой отправной точкой в жизни Кенни.
В тот день, когда Ури погиб, жизнь потеряла всякий смысл, Аккерман хотел умереть — все его существо стремилось к возлюбленному. Боль впилась во все его тело сотнями ядовитых клинков, она не давала ему дышать. Он не находил себе места, не находил причин жить, пока в один день, будучи уже на самом дне, готовый встретить свою участь, он внезапно не принял одно сумасшедшее решение — хотя какое это было решение, навязчивая мысль — обрести способность титана, увидеть мир глазами Ури, получить его воспоминания. Перед смертью Рейсс сказал, что будет жить в титанической форме Фриды, и Кенни хотел получить этого титана, чтобы хоть так быть вместе с Ури — и это придавало сил жить дальше.
«Чертов мечтатель! Столько лет прошло, а ты до сих пор не выходишь из моей головы… — подумал Кенни и улыбнулся, хотя далось это ему с огромным трудом. — Столько лет, а я все так же безумно тебя люблю и даже сейчас, на смертном одре, остаюсь твоим верным псом».
Эти воспоминания были такие же яркие, как в тот день, когда Кенни их пережил.
Он, будучи еще молодым, сидел под этим самым деревом и смотрел на солнечные лучи, которые пробивались сквозь зеленую листву; в этих тонких лучах пылинки, оседающие на землю, казались золотыми снежинками — их медленный полет завораживал. Не сводя с них глаз, Кенни уткнулся носом в такого же золотистого цвета волосы Ури, который сидел в его объятиях и с мечтательным видом о чем-то рассказывал.
Страница 1 из 3
