Фандом: Гарри Поттер. Не было бы счастья, да несчастья помогли… Первая часть цикла «Спасите наши души».
Добавить в моё избранное
26 мин, 29 сек 9743
Ничего, девочка, откликается не всегда так, как аукается.
Лаборатория встретила меня настороженной тишиной. Не к добру это. Хотя все, что можно было здесь развалить, уже развалено, одни стены нетронуты. Не думаю, что моего невезения хватит грохнуть все подземелье.
Обломки шкафа громоздятся среди лаборатории сиротливой грудой. Рассыпанные порошки сметены в аккуратную кучку.
Грейнджер прошуршала где-то сбоку: понесла флаконы в хранилище. Опять в мои запасы влезла, паразитка. Куда запирающие чары делись, хотел бы я знать? Надо заканчивать с этим сумасшествием. Заебало.
Огляделся в поисках палочки. Не нашел. Хер с ней, так справлюсь. Надеюсь, беспалочковую магию мне теперь придется применять только для починки шкафов. Остопиздело геройство на благо родины.
Повинуясь раздраженному: «Репаро!», останки шкафа начали неохотно складываться в нужную конструкцию. Мысль о том, что пользоваться магией, да еще беспалочковой, в зоне нестабильности — верх кретинизма, пришла ко мне слишком поздно. Антресольная полка со свистом пронеслась мимо полувосстановленного шкафа и с размаху врезалась в трубу водопровода. Износившийся от времени металл безропотно треснул от удара жалкой деревяшки, труба сварливо крякнула и разломилась пополам.
Струя ледяной воды припечатала меня к стене, я на миг захлебнулся и не заметил, как в трех шагах от хранилища зашипела и заискрилась горка испорченных реагентов. Когда я смог вывернуться из-под водяного потока, пламя уже вовсю скакало по снова развалившемуся шкафу, пожирало стопки старых пергаментов и уверенно подбиралось к двери кладовки.
О, Мерлин, кладовка!
Оглушительный девчачий визг раздался подтверждением самого худшего: Грейнджер заперта в кладовке стеной огня.
— Дверь закрой, дура! — Ору я изо всех сил, но горло, мое разодранное и наспех залеченное горло издает лишь надрывный хрип.
Вода хлещет по всей лаборатории, а пламя лишь плюется снопами искр — возгорание химических веществ не затушить водой. Мысли замирают в паническом ступоре, а губы сами собой выговаривают:
— Эбублио максима!
Хлесткие водяные струи превращаются в потоки плотной пены, я судорожно пытаюсь вспомнить, было ли в шкафу что-нибудь, с чем она могла бы прореагировать…
— Глациус! — Раздается от двери кладовки отчаянный вопль.
Лаборатория вмиг превратилась в сталактитовую пещеру, огонь погас, словно его выключили.
Я поубиваю всех гриффиндорцев. Начну с Грейнджер. Кто просил ее влезать?!
Моя напитанная водой одежда промерзла и залубенела, мокрые волосы обледенели, влажная кожа покрылась инеем. Все хуйня, но пол лаборатории был по щиколотку залит водой, и теперь мои ноги закованы в ледяные колодки. Судя по растерянной мордочке Грейнджер, она тоже «вмерзла».
— Грейнджер, твою мать! — У меня уже нет сил на нормальную брань.
— А вы не трожьте мою мать! Она ничего вам не сделала!
Еще и огрызается, мерзавка!
— Она сделала вас, и этого достаточно!
— Этого достаточно, чтобы дважды спасти вам жизнь!
— И достаточно, чтоб потом едва меня не убить! Вы непоследовательны, мисс.
Кто видел картину более идиотскую, чем два обындевелых, вмерзших ногами в лед и при этом самозабвенно ругающихся человека? Когда же закончится этот фарс…
— Locum Facere! — Негромко роняю себе под ноги, и в следующий миг я свободен.
— Loco Movere! — Грейнджер бросается ко мне по начинающему подтаивать льду, хватает за руку, тащит к выходу: — Сэр, вам надо согреться! У вас и так организм ослаблен, воспаление легких еще…
А у самой губы синие, руки ледяные, иней на ресницах…
Она выволакивает меня из лаборатории с такой скоростью, что я не успеваю ни возразить, ни понять, что там такое потрескивает в углу… Взрыв раздался, едва за моей спиной закрылась лабораторная дверь.
Давно я так не смеялся.
И не сразу сообразил, что тихие поскуливания, доносящиеся откуда-то снизу — это не смех Грейнджер. Она стоит, вцепившись в мой локоть, прижимаясь лицом к плечу, и не плачет — стонет раненой косулей.
Просто реакция на стресс. Я ухахатываюсь, она рыдает. Просто реакция. А я не умею утешать плачущих семнадцатилетних Героинь войны. Но отправить ее сейчас к Помфри или куда-нибудь еще — это слишком даже для моей легендарной черствости. В конце концов, она мне жизнь спасла. Дважды. Правда, потом чуть не превратила в ледяную скульптуру, но это уже частности. Я, кажется, и не сержусь. Хуже зоны нестабильности может быть только чужая зона нестабильности. Грейнджер вляпалась в мои неприятности по самые уши: пришла на отработку и едва не сгорела заживо. Думаю, теплый халат и чашка горячего чая станут вполне подходящей компенсацией…
— Мисс Грейнджер, — пытаюсь отстраниться, но она судорожно всхлипывает и прижимается еще сильнее. — Мисс Грейнджер!
Лаборатория встретила меня настороженной тишиной. Не к добру это. Хотя все, что можно было здесь развалить, уже развалено, одни стены нетронуты. Не думаю, что моего невезения хватит грохнуть все подземелье.
Обломки шкафа громоздятся среди лаборатории сиротливой грудой. Рассыпанные порошки сметены в аккуратную кучку.
Грейнджер прошуршала где-то сбоку: понесла флаконы в хранилище. Опять в мои запасы влезла, паразитка. Куда запирающие чары делись, хотел бы я знать? Надо заканчивать с этим сумасшествием. Заебало.
Огляделся в поисках палочки. Не нашел. Хер с ней, так справлюсь. Надеюсь, беспалочковую магию мне теперь придется применять только для починки шкафов. Остопиздело геройство на благо родины.
Повинуясь раздраженному: «Репаро!», останки шкафа начали неохотно складываться в нужную конструкцию. Мысль о том, что пользоваться магией, да еще беспалочковой, в зоне нестабильности — верх кретинизма, пришла ко мне слишком поздно. Антресольная полка со свистом пронеслась мимо полувосстановленного шкафа и с размаху врезалась в трубу водопровода. Износившийся от времени металл безропотно треснул от удара жалкой деревяшки, труба сварливо крякнула и разломилась пополам.
Струя ледяной воды припечатала меня к стене, я на миг захлебнулся и не заметил, как в трех шагах от хранилища зашипела и заискрилась горка испорченных реагентов. Когда я смог вывернуться из-под водяного потока, пламя уже вовсю скакало по снова развалившемуся шкафу, пожирало стопки старых пергаментов и уверенно подбиралось к двери кладовки.
О, Мерлин, кладовка!
Оглушительный девчачий визг раздался подтверждением самого худшего: Грейнджер заперта в кладовке стеной огня.
— Дверь закрой, дура! — Ору я изо всех сил, но горло, мое разодранное и наспех залеченное горло издает лишь надрывный хрип.
Вода хлещет по всей лаборатории, а пламя лишь плюется снопами искр — возгорание химических веществ не затушить водой. Мысли замирают в паническом ступоре, а губы сами собой выговаривают:
— Эбублио максима!
Хлесткие водяные струи превращаются в потоки плотной пены, я судорожно пытаюсь вспомнить, было ли в шкафу что-нибудь, с чем она могла бы прореагировать…
— Глациус! — Раздается от двери кладовки отчаянный вопль.
Лаборатория вмиг превратилась в сталактитовую пещеру, огонь погас, словно его выключили.
Я поубиваю всех гриффиндорцев. Начну с Грейнджер. Кто просил ее влезать?!
Моя напитанная водой одежда промерзла и залубенела, мокрые волосы обледенели, влажная кожа покрылась инеем. Все хуйня, но пол лаборатории был по щиколотку залит водой, и теперь мои ноги закованы в ледяные колодки. Судя по растерянной мордочке Грейнджер, она тоже «вмерзла».
— Грейнджер, твою мать! — У меня уже нет сил на нормальную брань.
— А вы не трожьте мою мать! Она ничего вам не сделала!
Еще и огрызается, мерзавка!
— Она сделала вас, и этого достаточно!
— Этого достаточно, чтобы дважды спасти вам жизнь!
— И достаточно, чтоб потом едва меня не убить! Вы непоследовательны, мисс.
Кто видел картину более идиотскую, чем два обындевелых, вмерзших ногами в лед и при этом самозабвенно ругающихся человека? Когда же закончится этот фарс…
— Locum Facere! — Негромко роняю себе под ноги, и в следующий миг я свободен.
— Loco Movere! — Грейнджер бросается ко мне по начинающему подтаивать льду, хватает за руку, тащит к выходу: — Сэр, вам надо согреться! У вас и так организм ослаблен, воспаление легких еще…
А у самой губы синие, руки ледяные, иней на ресницах…
Она выволакивает меня из лаборатории с такой скоростью, что я не успеваю ни возразить, ни понять, что там такое потрескивает в углу… Взрыв раздался, едва за моей спиной закрылась лабораторная дверь.
Давно я так не смеялся.
И не сразу сообразил, что тихие поскуливания, доносящиеся откуда-то снизу — это не смех Грейнджер. Она стоит, вцепившись в мой локоть, прижимаясь лицом к плечу, и не плачет — стонет раненой косулей.
Просто реакция на стресс. Я ухахатываюсь, она рыдает. Просто реакция. А я не умею утешать плачущих семнадцатилетних Героинь войны. Но отправить ее сейчас к Помфри или куда-нибудь еще — это слишком даже для моей легендарной черствости. В конце концов, она мне жизнь спасла. Дважды. Правда, потом чуть не превратила в ледяную скульптуру, но это уже частности. Я, кажется, и не сержусь. Хуже зоны нестабильности может быть только чужая зона нестабильности. Грейнджер вляпалась в мои неприятности по самые уши: пришла на отработку и едва не сгорела заживо. Думаю, теплый халат и чашка горячего чая станут вполне подходящей компенсацией…
— Мисс Грейнджер, — пытаюсь отстраниться, но она судорожно всхлипывает и прижимается еще сильнее. — Мисс Грейнджер!
Страница 4 из 8
