Пожар в бардаке во время наводнения

Она резко вскидывает голову. Иней на ее ресницах растаял и подрагивает крохотными бриллиантами. А ее губы так непростительно близко, что я не выдерживаю.

Даже не целую — еле касаюсь, осторожно, как школьник, чтоб не спугнуть, не обидеть… Так быстро, что не успеваю почувствовать вкус.

Изумление в широко распахнутых глазах заставляет меня тут же отвести взгляд.

— Простите, мисс Грейнджер. Адреналин.

— Адреналин, — согласно шепчет она и сама тянется ко мне, закидывает за шею руки, заставляя наклониться…

Этого не может быть.

Но это происходит.

Что ты творишь, тонконогая девчонка-олененок?! Остановись, пожалеешь! Сама остановись, потому что я этого сделать не смогу.

Ее податливые губы солоны от слез. Последняя связная мысль — в свои семнадцать она великолепно умеет убивать, но совершенно не умеет целоваться.

Моя еще не оттаявшая толком рубашка похрустывает под ее нетерпеливыми пальцами.

К черту, к Мерлину, к Вольдеморту все и вся — ее теплое дыхание на моей груди, легкий язычок оглаживает старый шрам под левым соском.

Оххх…

Вытряхнуть ее из одежды — скользнуть губами по маленькой крепкой груди — и дальше, ниже — стащить с ее бедер эти невозможно узкие джинсы — вместе с бельем — зацеловывать каждый дюйм обнажающейся кожи — на стол — ближе — пальцы в волосы — быстрее, быстрее, чтоб не смогла остановить, даже если захочет!

Она сама призывно раздвигает ноги, сама тянется к моему ремню — оттолкнуть — сжать запястья над головой — если она до меня дотронется, я кончу прямо ей в руку… быстрее!

Броситься на колени между ее раскрытых бедер — лизнуть с животной жадностью — услышать прерывистый вздох — у нее нежный и свежий вкус — она буквально течет — она готова — она хочет…

Стонет протестующе — притягивает мою голову вниз — требует еще — нет — бесстыжая — нет — сластена — нет — хочу тебя — сейчас — давай…

— Дав-в-вай!

Мой рык тонет в ее крике.

Она упирается затылком в столешницу, выгибается дугой, насаживается на меня до упора — глаза зажмурены, губа прикушена — что-то не так… что-то… не…

Та-а-ак!

Горячая — влажная — тесная — умопомрачительно тугая — потому что молоденькая — вколачиваюсь в нее грубо, дурея от ощущений — еще! — она бьется подо мной, как выброшенная на берег рыба — еще!

Стискивает коленями мои бока.

Еще!

Вскрикивает в ответ на каждое движение.

Кричи, маленькая, кричи для меня!

Еще!

Глаза заливает не то потом, не то водой с оттаявших волос.

Еще!

Выпрямиться, закинуть ее ноги себе на плечи и…

Дададада-а-а!

Оргазм ударил откуда-то из позвоночника почти болезненным наслаждением.

Ради этого стоило выжить.

Ноги не держат, дыхание сбивается. Склоняюсь к ней, целую остренькую ключицу. Похоже, она не успела за мной. Узкие ладошки гладят меня по спине — отчего-то эта тихая ласка кажется мне более интимной, чем все, что сейчас прозошло.

Вот теперь можно и ванну, и халат, и чай… а лучше чего покрепче. И побольше.

Выскальзываю из нее осторожно — она все равно недовольно шипит сквозь зубы, на раскрасневшемся личике мелькает паника. Тэээкс…

Смотрю вниз.

Кровь.

Блядь.

По закону подлости, огневиски должен был закончиться. А вот поди ж ты, больше полбутылки.

Сижу, пью.

На закуску — мысли всмятку.

Гермиона — ого, я уже называю ее по имени! Лихо! — плещется в ванной, куда я на руках доставил ее с полчаса назад. Ревет, наверное.

А я сижу, пью. И нихуя не понимаю.

Я встрял в зону нестабильности, разодрал себе горло обломками шкафа, так? Гер… Грейнджер удачно подвернулась, залатала меня каким-то хитрозамороченным способом, неизвестным науке. Мне, во всяком случае, не известным. Поперлась за мной в лабораторию, чуть не сгорела и не утонула одновременно, так? Заморозила там все к ебене маме, в том числе свежереанимированного меня, так? Вытащила из лаборатории за миг до взрыва, так?

И тут же отдалась прямо в кабинете на рабочем столе. Да не просто отдалась, а…

Где логика, поперек твою Моргану?

Рифмованный ответ напрашивается сам собой.

Хотя логика есть. Только не про мою честь.

Среди всего этого возведенного в тринадцатую степень безумия меня занимает только один вопрос: зачем?

Зачем она притащила авроров в Визжащую хижину? Зачем выволакивала меня с того света, хотя я уже планировал обустроиться там со всем возможным комфортом? Дневала и ночевала в моей палате, когда отступились лучшие колдомедики Мунго? Искала антидот от яда Нагайны — и ведь нашла же! Исчезла, когда я очнулся, и больше не приходила, оставила на попечение целителей…

Я злился, свято уверенный, что стал ее очередным проектом, вроде эльфов, не к ночи будут помянуты.