Дело о золотой булавке

Да и к тому же — больной он, кашляет.

— Сколько лет мальчику?

— Тринадцать, сэр. Тим работает помощником трубочиста — мистера Каллагана. Тот всегда Тима хвалил. — Женщина расплакалась.

— Успокойтесь, миссис Доэрти, — мягко промолвил Холмс. — Сделайте ещё глоток бренди и расскажите всё по порядку.

— В тот день он с хозяином чистил трубы в гостинице «Зелёная свинья». Вы не судите по названию, сэр, — женщина услышала моё хмыканье. — Хорошая гостиница, публика приличная. Её хозяин, мистер Киллоран, купил дом недавно. Номеров у него мало и сдаёт он их всё больше своим. То есть вы понимаете…

— Разумеется, — улыбнулся Холмс. — Маленькая Ирландия посреди большого Лондона. Скорее пансион, чем отель.

— Мой старший сын Санни служит там лакеем. Хозяин всегда готов дать работу своим, дай бог ему здоровья. Так работали они, значит, с мистером Каллаганом — Тим, то есть — и стали чистить каминную трубу в номере, где жили супруги из Дублина — богатые люди, но бестолковые.

— Почему же бестолковые?

— Санни говорил — в номере вечно беспорядок, вещи раскиданы. Леди накупит всяких шляпок и прочего — так картонки в гостиной и стоят. Горничная ему жаловалась, что даже всякие ценные безделушки леди бросает где ни попадя. Вот и булавка та вроде на камине лежала. А Тим как раз был в номере и подавал сигналы мистеру Каллагану на крыше. Они закончили работу, и Тим из номера ушёл, а потом туда вернулась леди — она была в общей гостиной, сажа ей, видишь, мешала. Муж-то её в номере сидел, газету читал и приглядывал за Тимом. А когда леди вернулась, то хватилась золотой булавки. Стали сначала обыскивать прислугу, а потом и до наших добрались — они не все трубы почистили и никуда из гостиницы не уходили. И тогда у Тима в кармане нашли эту чёртову булавку. Он клялся, что не брал её, но кто поверит нищему ребёнку, тем более ирландцу? И мой мальчик теперь в Ньюгейте, а у него слабая грудь. И он такой тихий — мальчишки с улицы его всегда обижали, он просто не выживет в тюрьме. — Миссис Доэрти с трудом подавляла рыдания, и мне пришлось напомнить ей о бренди.

— Конечно, хозяйка булавки могла и не вызывать полицию, после того как пропажа обнаружилась, — не удержался я. — Могли бы и среди своих решить как-то.

— О, это не леди, доктор! Это её муж. Леди как раз умоляла его не вызывать полиции, пожалеть Тима. Но мистер МакШейн ничего и слушать не хотел, сэр.

— Заодно, миссис Доэрти, назовите имена супругов, и, возможно, вы знаете и других участников истории. — Холмс подал мне знак, чтобы я записывал.

— Леди зовут Нора. Нора МакШейн, а мужа её — Ормонд. Санни говорил, что они приехали в Лондон в свой медовый месяц. — И тут вдруг миссис Доэрти пришла в ярость и стукнула кулаком по подлокотнику. — Это всё он виноват! Он! Гореть ему в аду!

Холмс не удержался и слегка улыбнулся.

— Кто? Мистер МакШейн? — переспросил он.

— Нет! Френсис О'Коннор — чтобы его черти задрали! — продолжала кипеть швея, прыская слюной. — Это жилец — из самого дешёвого номера. Приехал искать работу. Какая работа — у него на роже написано, что он вор! Рожа лошадиная, две бородавки, тут и тут, — она показала на правую щеку и подбородок, — на лбу отметина. Глаза наглые! Как есть вор! Санни с ним связался, отвёл к хозяину. Прощелыга этот из себя плотника корчит — табуретку он, вишь, починил, а у самого ручонки-то белые. Жулик он. И вот ровно через три дня, после того как он в отель перебрался, та булавка и пропала.

— Ну, что же, миссис Доэрти, сообщите нам свой адрес и адрес отеля, и мы с доктором займёмся вашим делом.

Я не буду приводить тут все благословения, которые пришлось выслушать Холмсу. Мне тоже досталось немного католических святых. Я понимал, что мой друг жалеет ребёнка, — даже за мелкие кражи арестованных ждёт скорый и суровый суд. И часто приговор зависит от милости или прихоти судьи. Тима могут приговорить к высылке — это было бы счастьем для мальчишки, могут отправить на исправительные работы, где он наверняка погибнет, если его мать права насчёт болезни лёгких. Радовало хотя бы то, что одно наказание ему точно не грозит — виселица, а ведь всего какими-то десятью годами ранее мальчика могли бы и вздёрнуть за булавку. Со времени кражи прошло около недели, Тим ждал в тюрьме суда, и если мы в кратчайшие сроки обнаружим настоящего вора, то есть шанс спасти мальчишку.

Думая о деле швеи, пока мы ехали с Холмсом в Кенсингтон, я невольно вспоминал его «Нерегулярные части». Думаю, что многие эти мальчишки поминают Холмса добрым словом за то, что он уберёг их от каторги, а то и похуже.

Конечно, был шанс, что булавку взял Тим, но и тогда следовало помочь ему, учитывая его болезнь и то, что он наверняка пошёл на такой поступок от отчаяния.

У гостиницы с таким неживописным названием наш кэб остановился в половине первого.