Дело о золотой булавке

Он пошёл в спальню, а я за ним, любопытствуя, с помощью каких ухищрений он прибавил себе комплекции?

— Интересуетесь, откуда у меня взялась лишняя масса? — усмехнулся мой друг. — Держите. — Он передал мне пиджак мастерового, снабжённого изнутри толстой подкладкой и вставками, имитирующими мускулы.

— Если меня не хлопать по плечам, то со стороны кажется, будто я сам такой огромный, — рассмеялся мой друг.

— Следили за кем-то из ирландцев? — поинтересовался я.

Холмс устроился перед зеркалом, отцепил бороду и стал снимать грим.

— Да, проследил за дружками — за Санни и его приятелем с бородавками. Внешность и впрямь примечательная. Правда, на лице у него не бородавки, как сказала наша клиентка, а большие родинки. Одна даже поросла щетиной. Я слонялся вокруг отеля, когда старший сын швеи выскочил с чёрного хода и припустил по улице. Шустрый парнишка этот Санни. Лицо немного нахальное, но дамам он наверняка нравится — хозяин прав. Парень сначала прибежал к довольно известной похоронной конторе, чем поверг меня в недоумение, но оказалось, что он поджидал своего приятеля О'Коннора. Я прислонился к стене дома, где околачивались такие же бедолаги, скрутил папироску и закурил. Старший Доэрти стал что-то торопливо рассказывать приятелю. Тот крякнул и выбранил парня. Так что, оправдываясь, Санни заговорил громче. — Холмс закончил снимать грим, вымыл лицо и руки и переоделся. — Я продолжу рассказ за ужином, мой дорогой, — улыбнулся он, — взываю к вашему врачебному милосердию. Не дайте помереть с голоду, папаша, — вдруг пробасил он, подражая простонародному выговору.

Я не мог удержаться от смеха, думая, не означает ли такой приподнятый настрой, что Холмсу удалось разузнать обнадёживающие факты?

Утолив немного голод, он продолжил свой рассказ.

— Так вот, когда Санни заговорил громче, я успел разобрать: «Это всё матушка, клянусь тебе, Фрэнки! Я ни слова»… Мистер О'Коннор отряхнул со штанов древесную пыль, оглянулся через плечо и ответил парню: «Ладно, не спеши. И в штаны ты рано наложил. Обожди, я сейчас закончу, и пойдём в паб, потолкуем. Ты ведь жалование получил?» Санни не выказал особого энтузиазма, но подтвердил. Когда они вместе отправились спускать часть получки, я поплёлся позади них, благо на улице было многолюдно. Санни заказал ему и себе ещё по кружке пива, ветчины и, после вялого спора с Фрэнком, бутылку джина. Пока приносили, Фрэнк похлопал Санни по плечу.«Я что подумал. Зря ты запаниковал. Мало ли что натворил этот паршивец? Ты ни при чем! Вот только из-за этого дурака наша поездка в Америку накрывается!» «Совсем?» — преданно глянул в глаза Санни.«Ну, может и не совсем. Таких растяп, нам, конечно, судьба больше долго не подбросит. Но ты не спеши. Посмотрим». Санни вздохнул и Фрэнк на него цыкнул: «Восемнадцать лет терпел — вытерпишь и ещё. И запомни — только дёрнешься — пришибу, и тебя, и мамочку твою дурную, и гадёныша безмозглого. Понял?» Младшему осталось только согласиться.«Я не намерен рвать в Америку, чтобы там по улицам слоняться, — заявил Фрэнк. — Высмотрю хороший куш — вот тогда сорвём его. Но тогда уж не зевай». — «А если брат будет в Ньюгейте?» — «Да пойми, дурак! — вздохнул Фрэнк. — У него чахотка. Он все ночи кашляет. Поверь мне, даже господа от этой болезни умирают, так что Тим твой — всё равно что покойник. Тут он помрет, в дороге или там — какая тебе разница?» Похоже, Санни или боялся Фрэнка, или смотрел ему в рот, или знал, что брат не жилец, но возражать не стал. Фрэнк разлил джин по стаканам и сообщил, что съезжает из отеля, потому что хозяин мастерской положил ему неплохое жалование и разрешил ночевать на работе.

Я слушал Холмса, невольно думая, что из него тоже вышел бы неплохой писатель — он так чётко изложил суть диалога, не пропустив особенности речи двух ирландцев, при этом рассказ его был краток и без лишних подробностей. Хоть записывай и вставляй в рассказ в готовом виде.

— Должен признаться, Уотсон, что Фрэнк — тёртый калач, и в разговоре промелькнуло слово «ищейка». Санни даже предлагал меня отправить к праотцам.

— Боже мой! — воскликнул я.

— Разумеется, дружище Фрэнки категорически запретил даже думать об этом, — рассмеялся Холмс.

— Получается, они заметили слежку?

— Да я особо и не прятался, честно говоря. Если бы мне нужно было сохранить полную тайну, я бы послал следить за ними кого-то из мальчишек. И что же вы думаете обо всём этом, Уотсон?

— Кажется, супруги из Дублина попали в переплёт? — предположил я. — Если бы Тим не оступился, эти двое бы обчистили молодых?

Холмс бросил салфетку на стол, достал сигареты и закурил.

— На первый взгляд, так всё и выглядит, — сказал он, откидываясь на спинку стула и выпуская в потолок струйку дыма.

— Одно только удручает: выходит, что мальчик всё-таки виноват?

— Завтра я собираюсь навести кое-какие справки по поводу юного Тима.