Дело о золотой булавке

Такие искривления вы можете наблюдать у клерков со стажем, у школьных учителей, у профессоров.

— И кто же этот ирландец? — спросил Лестрейд, терпеливо выслушивающий объяснения Холмса, которые тот по привычке адресовал скорее мне.

— Френсиса О'Коннора не существует, — сказал мой друг. — Его настоящее имя — Френсис Келли, он доктор филологии. Да-да, Уотсон, с такой внешностью. Что же, бывает. Мистер Келли проходил по делу об убийстве в Феникс-парке, но успел бежать до ареста, и власти его безуспешно разыскивают.

Я был поражён не столько самим фактом, сколько той быстротой, с которой Холмсу удалось достать нужные сведения. И откуда? Полиция-то явно пребывала в неведении. Вопрос инспектора только подтвердил мои мысли.

— Мистер Холмс, откуда вы это узнали? — поинтересовался он.

— У меня есть свои источники информации, инспектор, — уклончиво ответил мой друг. — Но проверенные источники — вы можете им доверять совершенно спокойно.

И тут я понял, где сегодня завтракал Холмс — конечно же, в клубе «Диоген». Как ещё он мог столь быстро выяснить личность приятеля Санни, если не воспользовавшись связями брата?

Позднее я узнал, что Холмс послал Майкрофту ещё накануне депешу, где подробно описал мнимого плотника, получил рано утром с посыльным ответ и немедленно явился в клуб «Диоген». Там он рассказал брату всю историю и получил нужные сведения.

— Значит, этот Келли приехал в Дублин, нашёл исполнителя… — начал инспектор. — Как-то дилетантски это выглядит.

— Конечно, потому что их не двое. Они все — просто исполнители.

— Хозяин гостиницы? — предположил я.

— Киллоран, несомненно, знает о многом, но его участие ограничивается укрывательством и молчаливым содействием. Он патриот…

Инспектор издал возмущённое восклицание.

— Полно, Лестрейд, не будем вдаваться в политические дискуссии. — Холмс махнул рукой. — Сформулируем иначе, раз уж вы настаиваете. Для многих ирландцев смерть Кэри была желанной, а О'Доннэл — настоящий герой. И узнав о попытке вытащить его из тюрьмы, хозяин гостиницы будет молчать, а если понадобится и лгать, чтобы помочь делу.

— Укрывательство преступников — тоже преступление, — заметил Лестрейд.

— Фрэнк, как вы знаете, из отеля съехал, так что формально Киллоран его не укрывает. А в остальном он не сказал нам с доктором ничего такого, что бы хоть как-то выдало его осведомлённость в планах четы из Дублина.

— Что? — перебил я Холмса. — Ормонд МакШейн — фений?

Я рассмеялся. Трудно было представить более нелепую фигуру на роль террориста. Этот рыжий ирландский адвокатишка, трясущийся над своими деньгами, но при этом явный подкаблучник — и мрачная фигура фения с ножом за пазухой.

— Он юрист, — напомнил Холмс. — Настояв, чтобы Тима арестовали с булавкой и отправили в Ньюгейт, он тут же помог его семье с разрешением на посещение мальчика. Да и для своей жены он достал такое же. Всё, что мы с вами наблюдали, когда ввязались в это дело, Уотсон, было прекрасно поставленным спектаклем — и разговор, который я подслушал в пабе, и красочные ссоры супругов. Шумные, нарочитые. Ведь если бы не руки доктора филологии, я бы вынужден был признать, что Тим сидит за дело. Конечно, используя свои связи, — тут Холмс загадочно улыбнулся, — я бы постарался что-то сделать для мальчика. Но скорее всего у МакШейнов и на этот счёт был заготовлен выход из положения.

— Оба супруга? — уточнил инспектор.

— Разумеется, — улыбнулся Холмс. — На каждого великого мужа, как говорится, найдётся великая женщина. И если уж говорить о руководителе всей операции, то это как раз леди. Должен признать, Уотсон, что Нора МакШейн — исключительная дама. Её бы ум на благие цели. Но она считает свои цели, как вы понимаете, самыми что ни на есть благими.

— У меня в голове не укладывается, — пробормотал я.

— Участие Ормонда ограничивалось юридическими делами и финансовыми вложениями. Леди разъезжала якобы по магазинам, привозила в отель что-то, что не всегда оказывалось дамскими тряпками, раз уж часть коробок стояла у мужа в кабинете. Леди приняла решение пустить нас с вами в номер, чтобы всё выглядело естественно. Она ездила в Ньюгейт, а точнее её интересовала тюрьма снаружи. Заодно она присматривала за Санни и получала от него сведения. Кстати, мой источник смог достать сведения о муже, но не о жене. Ормонд МакШейн ещё два месяца назад был счастливым холостяком и не помышлял о браке, — во всяком случае, помолвлен он ни с кем не был. Так что вполне возможно, брак фиктивный. Я бы предположил, что леди явилась в Дублин из Америки, хотя в её речи нет и намёка на акцент.

— Что ж, мистер Холмс, дело ясное, — промолвил инспектор. — Ближе к вечеру мы всех их возьмём. Спасибо вам за содействие.

И Лестрейд, получив все необходимые сведения на блюдечке, спокойно встал и только у двери спросил, как бы между прочим:

— Вы не хотите присоединиться?