Фандом: Star Wars. Пять лет после Эндора. Дарт Вейдер жив и бежит из плена, в котором его держали все это время. Что будет с Галактикой?
Добавить в моё избранное
131 мин, 42 сек 5699
Ни в республиканских, ни в имперских военных источниках мне не удалось найти полной картины.
— Объясните ваш подход к подбору источников.
— Я опирался на военный архив Республики, — Люк открыл перечень документов на центральном экране, — архив имперского разведывательного управления, открытые источники того периода и личные интервью со все еще живыми участниками переговоров.
Из тридцати живых участников разговаривать с ним согласились всего семеро. Но одним из них был ближайший свидетель всей операции.
— Интервью почетного главного инженера Тилани, помощника адмирала флота Фондора, вы цитируете в, — Пиетт сверился с датападом, — десяти местах вашей работы. Насколько ваши выводы опираются на свидетельство только одного человека?
— Нисколько не опираются, — сказал Люк. — Слова господина Тилани чрезвычайно интересны и послужили одной из отправных точек исследования, однако никак не являются точными. Я опровергаю его оценку битвы при Семмере в главе пятой, пункте шестом. Он переоценил влияние переговоров, никакие иные источники не подтверждают его выводы, напротив — победа была одержана благодаря случайности, что признавали все участники в частной переписке, за исключением адмирала Фондора, и это, разумеется, не является совпадением…
— Мы читали вашу работу, — прервал его генерал Илан. — Нет нужды ее пересказывать. Но какое отношение она имеет к дипломатии?
Люк хотел ответить, но профессор Са чуть качнул головой. Пиетт повернулся к разведчику и поднял брови.
— Вы нарушаете регламент, генерал.
— На ваши вопросы он и так ответит. У вас, возможно, нет других дел, но мое время ограничено. Предлагаю пропустить спектакль и перейти к делу.
Декан Ли хмыкнул.
— Вы согласились с регламентом, генерал. Впрочем, работа, несомненно, отвечает техническим требованиям, и если оппонент не возражает, мы можем перейти к обсуждению немедленно.
— Оппонент возражает, — сказал Пиетт, чуть усмехаясь. — И хотел бы задать все намеченные вопросы.
Декан развел руками. Генерал Илан поджал губы и промолчал.
Люк вежливо улыбнулся. И продолжил отвечать на вопросы об оценке источников, технике интервью и процедуре работы в архивах.
— У меня все, — сказал наконец Пиетт.
— Я уже задал свой вопрос, — сказал генерал Илан. — Какое отношение ваша работа имеет к дипломатии?
— Прямое, — спокойно ответил Люк. Все же — что за глупый вопрос. Провокация? Скорее всего. — Я показал, насколько эффективна может быть Сеть при сложнейших переговорах и насколько даже искушенные люди уязвимы перед манипуляцией анонима.
— И вы не считаете, что ваша работа относится к имперской пропаганде?
— Нет, ничуть.
— Несмотря на вынесенный вердикт об эффективности действий Дарта Вейдера?
От этого имени декан и философ поморщились. Пиетт же распрямился, с прищуром посмотрел на Люка. Кроме внимательного ожидания Люк ничего чувствовал. Чего тот ждал?
Люк вдохнул и ответил правду.
— Я полагаю, что констатация правды не является пропагандой. Его действия были эффективны и привели к победе Республики в Войне Клонов спустя год после создания единого флота. Это исторический факт.
— И вы не чувствуете моральной ответственности? — профессор Шлиан смотрел на Люка разочарованно и неодобрительно.
— Простите?
— Молодой человек, — вздохнул профессор, — вы, конечно, не понимаете ужасов Империи до конца, вы не жили на Корусанте в тот период гонений…
В глубине зала Лея сделала резкое движение — Люк вскинул на нее глаза — и зажала Хану рот.
— Простите, — мягко сказал Люк, — но мне бы хотелось вам напомнить, что я участвовал в боевом Сопротивлении.
Теперь было еще и не боевое Сопротивление. Те, кто жили в «период гонений» и не одобряли. Наверное, молча. Это никогда не уточнялось.
— Разумеется, я об этом помню, — произнес профессор с укоризной. — Но я говорю вам о полном бессилии перед всепожирающей машиной диктатуры. Вам, бойцам, сложно представить, что это такое…
Теперь Лея зажала рот самой себе. Люк сжал губы.
— Возможно, — продолжал профессор, — вы можете считать Дарта Вейдера достойным врагом. Которому нужно отдавать должное. Однако по отношению к людям, пострадавшим от диктатуры, показывать столь чудовищного военного преступника с положительной стороны — аморально. Вы думали об этом?
— Думал, — сказал Люк. — И я считаю, что, с точки зрения науки, аморально подтасовывать факты. И делать вид, что некоторых эпизодов истории не было. Видите ли, флот не объединился сам по себе, его объединил один человек — допустим, ради своих целей…
— «Допустим»? — переспросил декан с явным неодобрением.
Неужели и вы туда же, декан Ли?
— Меня не интересовали его долгосрочные мотивы, — сказал Люк, — поэтому я не могу сказать, оформились они на этом этапе или нет.
— Объясните ваш подход к подбору источников.
— Я опирался на военный архив Республики, — Люк открыл перечень документов на центральном экране, — архив имперского разведывательного управления, открытые источники того периода и личные интервью со все еще живыми участниками переговоров.
Из тридцати живых участников разговаривать с ним согласились всего семеро. Но одним из них был ближайший свидетель всей операции.
— Интервью почетного главного инженера Тилани, помощника адмирала флота Фондора, вы цитируете в, — Пиетт сверился с датападом, — десяти местах вашей работы. Насколько ваши выводы опираются на свидетельство только одного человека?
— Нисколько не опираются, — сказал Люк. — Слова господина Тилани чрезвычайно интересны и послужили одной из отправных точек исследования, однако никак не являются точными. Я опровергаю его оценку битвы при Семмере в главе пятой, пункте шестом. Он переоценил влияние переговоров, никакие иные источники не подтверждают его выводы, напротив — победа была одержана благодаря случайности, что признавали все участники в частной переписке, за исключением адмирала Фондора, и это, разумеется, не является совпадением…
— Мы читали вашу работу, — прервал его генерал Илан. — Нет нужды ее пересказывать. Но какое отношение она имеет к дипломатии?
Люк хотел ответить, но профессор Са чуть качнул головой. Пиетт повернулся к разведчику и поднял брови.
— Вы нарушаете регламент, генерал.
— На ваши вопросы он и так ответит. У вас, возможно, нет других дел, но мое время ограничено. Предлагаю пропустить спектакль и перейти к делу.
Декан Ли хмыкнул.
— Вы согласились с регламентом, генерал. Впрочем, работа, несомненно, отвечает техническим требованиям, и если оппонент не возражает, мы можем перейти к обсуждению немедленно.
— Оппонент возражает, — сказал Пиетт, чуть усмехаясь. — И хотел бы задать все намеченные вопросы.
Декан развел руками. Генерал Илан поджал губы и промолчал.
Люк вежливо улыбнулся. И продолжил отвечать на вопросы об оценке источников, технике интервью и процедуре работы в архивах.
— У меня все, — сказал наконец Пиетт.
— Я уже задал свой вопрос, — сказал генерал Илан. — Какое отношение ваша работа имеет к дипломатии?
— Прямое, — спокойно ответил Люк. Все же — что за глупый вопрос. Провокация? Скорее всего. — Я показал, насколько эффективна может быть Сеть при сложнейших переговорах и насколько даже искушенные люди уязвимы перед манипуляцией анонима.
— И вы не считаете, что ваша работа относится к имперской пропаганде?
— Нет, ничуть.
— Несмотря на вынесенный вердикт об эффективности действий Дарта Вейдера?
От этого имени декан и философ поморщились. Пиетт же распрямился, с прищуром посмотрел на Люка. Кроме внимательного ожидания Люк ничего чувствовал. Чего тот ждал?
Люк вдохнул и ответил правду.
— Я полагаю, что констатация правды не является пропагандой. Его действия были эффективны и привели к победе Республики в Войне Клонов спустя год после создания единого флота. Это исторический факт.
— И вы не чувствуете моральной ответственности? — профессор Шлиан смотрел на Люка разочарованно и неодобрительно.
— Простите?
— Молодой человек, — вздохнул профессор, — вы, конечно, не понимаете ужасов Империи до конца, вы не жили на Корусанте в тот период гонений…
В глубине зала Лея сделала резкое движение — Люк вскинул на нее глаза — и зажала Хану рот.
— Простите, — мягко сказал Люк, — но мне бы хотелось вам напомнить, что я участвовал в боевом Сопротивлении.
Теперь было еще и не боевое Сопротивление. Те, кто жили в «период гонений» и не одобряли. Наверное, молча. Это никогда не уточнялось.
— Разумеется, я об этом помню, — произнес профессор с укоризной. — Но я говорю вам о полном бессилии перед всепожирающей машиной диктатуры. Вам, бойцам, сложно представить, что это такое…
Теперь Лея зажала рот самой себе. Люк сжал губы.
— Возможно, — продолжал профессор, — вы можете считать Дарта Вейдера достойным врагом. Которому нужно отдавать должное. Однако по отношению к людям, пострадавшим от диктатуры, показывать столь чудовищного военного преступника с положительной стороны — аморально. Вы думали об этом?
— Думал, — сказал Люк. — И я считаю, что, с точки зрения науки, аморально подтасовывать факты. И делать вид, что некоторых эпизодов истории не было. Видите ли, флот не объединился сам по себе, его объединил один человек — допустим, ради своих целей…
— «Допустим»? — переспросил декан с явным неодобрением.
Неужели и вы туда же, декан Ли?
— Меня не интересовали его долгосрочные мотивы, — сказал Люк, — поэтому я не могу сказать, оформились они на этом этапе или нет.
Страница 13 из 39
