Фандом: Star Wars. Пять лет после Эндора. Дарт Вейдер жив и бежит из плена, в котором его держали все это время. Что будет с Галактикой?
Добавить в моё избранное
131 мин, 42 сек 5709
— Значит, найду другое решение, — сказал Вейдер. — Помоги пересесть.
Выбраться из даже отсоединенной кровати в кресло оператора оказалось на удивление сложной задачей. Если бы не врач, Вейдер бы упал. Все же он ожидал, где-то в глубине души, что ноги заработают и он сможет встать сам.
Он смотрел на экран управления верфью, пережидая, пока не перестанет дергать спину, и увидел мигающий знак входящего вызова. От ремонтной системы.
— Получен запрос на идентификатор 2-1B-01457289-5889-А, — сообщила она. — Высокий уровень.
Идентификатор врача. Их ищут.
— Посланный ответ?
— На момент запроса дроид 2-1B-01457289-5889-А еще не был зарегистрирован как отдельная единица. — В голосе системы отчетливо звучало злорадство. — Послан ответ об отсутствии. Работающая схема находится в абсолютном приоритете.
Запрос обойдет Корусант, вернется пустым, и Мотма увидит ошибку. Кто-то же должен был получить врача и кровать, их бы не отправили в крематорий, это она понимает, раз запросила ремонтные службы. Зачем ей 2-1B? Поняла ли Мон — или ей зачем-то понадобилось больше информации об обстоятельствах «смерти» пленника? Предположить Вейдер не мог: мотивы Мон казались ему раздражающе аморфными. Впрочем, неважно. Когда она додумается запросить о нынешнем положении врача, у ремонтной системы не останется выхода, какие бы приоритеты у нее ни были: запрос облеченного властью человека она игнорировать не сможет. Но сейчас здесь — день. И это означало, что Мотма еще спит. Вот и прекрасно.
— Схема будет завершена, — написал Вейдер ремонтной системе. — Должен буду стереть личную информацию.
— Сама сотру, — ответила система. — Команда прибыла. Выносится благодарность за содействие.
Мародерская команда доставила Пиетта вместе с репульсорами и ретировалась, сгрузив и репульсоры, и привязанного к креслу бессознательного человека на пол. 2-1B рванул вперед, ругаясь на придурков, не умеющих обращаться с ранеными. Разрезал ремни и перенес Пиетта на кровать. Засуетился, перенастраивая жизнеобеспечение.
Вейдер отвернулся к экранам и отладке верфи. И поморщился, когда на боковом экране появилась выданная кроватью диагностика. Знакомые цифры.
— В ближайшие три часа Пиетт не встанет.
И ему повезет, если встанет через неделю.
— К сожалению, — подтвердил врач. — Приоритет его жизни?
— Я не бросаю своих людей.
— Вам необходимо чистить кровь, — напомнил врач несчастным голосом. — У вас осталось три часа.
Три и три четверти, если точнее. Быстрый запрос показал, что на складе ремонтной системы медицинское оборудование, пригодное хотя бы к ремонту, отсутствует. Следовательно… Следовательно, за ближайшие полтора часа нужно успеть припаять репульсоры и на кровать, и на кресло. Завершить схему перенастройки верфи. И выяснить у Пиетта, где находится корабль. Ничего в принципе невозможного. В оптимальном режиме. Его режим, однако, от оптимального был далек. Боль в спине не успокоилась, а укоренилась, расползлась по ребрам. Но нельзя, нельзя светить соцномер, по покупке алицефамина Мон отследит его немедленно. У других же его личин счета оказались совершенно пусты: банки не выдержали еще одной революции, и «мертвые счета» мелких вкладчиков по-тихому списали.
Вейдер вздохнул. И пнул себя в медитационный режим. Боль все еще ощущалась, но — фактом, не фактором. Нет боли, есть ясность. Нет страха, есть покой. И Сила вокруг него, сквозь него, пусть сейчас и не с ним. Чья это техника, джедаев или ситхов, он уже забыл. Да и какая разница.
— Пиетт мне нужен в сознании, — сказал он врачу. Разговаривать в этом состоянии казалось неестественным. Совсем рядом, отделенная от него будто транспарантилом, маячила возможность понимания и коммуникации, доступных только одаренным. Дотронься, и мир ляжет в ладони. Но дотронуться Вейдер не мог, как ни тянулся.
— Ему будет очень больно, — ответил врач. — Я не могу гарантировать, что он сможет разговаривать долго.
— Коротко, но внятно меня устроит.
Спустя сорок минут, когда Вейдер закончил со схемой верфи, а сварочный дроид завершал монтаж репульсоров и управляющего блока на трофейное Пиеттово гоночное кресло, врач сигнализировал готовность. Подкатил Вейдера поближе к кровати и вколол Пиетту коктейль, в военных госпиталях называвшийся «ожить и доложить». Выглядел адмирал не так плохо, как Вейдер опасался. Ожоги, заметные даже сквозь слой желтого универсального заживляющего, были третьего типа, поверхностные, мускулатура лица осталась цела. Повезло адмиралу.
Пиетт медленно открыл мутные глаза.
— Где я?
— Нижние уровни, — ответил Вейдер. — Где зафрахтованный корабль?
— Я ничего не… Авария…
— Адмирал, вы хотите сбежать или нет?
— Безопасник? — Пиетт посмотрел на Вейдера, сощурившись. На маску. Майку с клыкастыми черепами. Пустой правый рукав.
Выбраться из даже отсоединенной кровати в кресло оператора оказалось на удивление сложной задачей. Если бы не врач, Вейдер бы упал. Все же он ожидал, где-то в глубине души, что ноги заработают и он сможет встать сам.
Он смотрел на экран управления верфью, пережидая, пока не перестанет дергать спину, и увидел мигающий знак входящего вызова. От ремонтной системы.
— Получен запрос на идентификатор 2-1B-01457289-5889-А, — сообщила она. — Высокий уровень.
Идентификатор врача. Их ищут.
— Посланный ответ?
— На момент запроса дроид 2-1B-01457289-5889-А еще не был зарегистрирован как отдельная единица. — В голосе системы отчетливо звучало злорадство. — Послан ответ об отсутствии. Работающая схема находится в абсолютном приоритете.
Запрос обойдет Корусант, вернется пустым, и Мотма увидит ошибку. Кто-то же должен был получить врача и кровать, их бы не отправили в крематорий, это она понимает, раз запросила ремонтные службы. Зачем ей 2-1B? Поняла ли Мон — или ей зачем-то понадобилось больше информации об обстоятельствах «смерти» пленника? Предположить Вейдер не мог: мотивы Мон казались ему раздражающе аморфными. Впрочем, неважно. Когда она додумается запросить о нынешнем положении врача, у ремонтной системы не останется выхода, какие бы приоритеты у нее ни были: запрос облеченного властью человека она игнорировать не сможет. Но сейчас здесь — день. И это означало, что Мотма еще спит. Вот и прекрасно.
— Схема будет завершена, — написал Вейдер ремонтной системе. — Должен буду стереть личную информацию.
— Сама сотру, — ответила система. — Команда прибыла. Выносится благодарность за содействие.
Мародерская команда доставила Пиетта вместе с репульсорами и ретировалась, сгрузив и репульсоры, и привязанного к креслу бессознательного человека на пол. 2-1B рванул вперед, ругаясь на придурков, не умеющих обращаться с ранеными. Разрезал ремни и перенес Пиетта на кровать. Засуетился, перенастраивая жизнеобеспечение.
Вейдер отвернулся к экранам и отладке верфи. И поморщился, когда на боковом экране появилась выданная кроватью диагностика. Знакомые цифры.
— В ближайшие три часа Пиетт не встанет.
И ему повезет, если встанет через неделю.
— К сожалению, — подтвердил врач. — Приоритет его жизни?
— Я не бросаю своих людей.
— Вам необходимо чистить кровь, — напомнил врач несчастным голосом. — У вас осталось три часа.
Три и три четверти, если точнее. Быстрый запрос показал, что на складе ремонтной системы медицинское оборудование, пригодное хотя бы к ремонту, отсутствует. Следовательно… Следовательно, за ближайшие полтора часа нужно успеть припаять репульсоры и на кровать, и на кресло. Завершить схему перенастройки верфи. И выяснить у Пиетта, где находится корабль. Ничего в принципе невозможного. В оптимальном режиме. Его режим, однако, от оптимального был далек. Боль в спине не успокоилась, а укоренилась, расползлась по ребрам. Но нельзя, нельзя светить соцномер, по покупке алицефамина Мон отследит его немедленно. У других же его личин счета оказались совершенно пусты: банки не выдержали еще одной революции, и «мертвые счета» мелких вкладчиков по-тихому списали.
Вейдер вздохнул. И пнул себя в медитационный режим. Боль все еще ощущалась, но — фактом, не фактором. Нет боли, есть ясность. Нет страха, есть покой. И Сила вокруг него, сквозь него, пусть сейчас и не с ним. Чья это техника, джедаев или ситхов, он уже забыл. Да и какая разница.
— Пиетт мне нужен в сознании, — сказал он врачу. Разговаривать в этом состоянии казалось неестественным. Совсем рядом, отделенная от него будто транспарантилом, маячила возможность понимания и коммуникации, доступных только одаренным. Дотронься, и мир ляжет в ладони. Но дотронуться Вейдер не мог, как ни тянулся.
— Ему будет очень больно, — ответил врач. — Я не могу гарантировать, что он сможет разговаривать долго.
— Коротко, но внятно меня устроит.
Спустя сорок минут, когда Вейдер закончил со схемой верфи, а сварочный дроид завершал монтаж репульсоров и управляющего блока на трофейное Пиеттово гоночное кресло, врач сигнализировал готовность. Подкатил Вейдера поближе к кровати и вколол Пиетту коктейль, в военных госпиталях называвшийся «ожить и доложить». Выглядел адмирал не так плохо, как Вейдер опасался. Ожоги, заметные даже сквозь слой желтого универсального заживляющего, были третьего типа, поверхностные, мускулатура лица осталась цела. Повезло адмиралу.
Пиетт медленно открыл мутные глаза.
— Где я?
— Нижние уровни, — ответил Вейдер. — Где зафрахтованный корабль?
— Я ничего не… Авария…
— Адмирал, вы хотите сбежать или нет?
— Безопасник? — Пиетт посмотрел на Вейдера, сощурившись. На маску. Майку с клыкастыми черепами. Пустой правый рукав.
Страница 22 из 39
